| |
| | | Общеизвестно выражение: "религиозное чувство". Это
выражение неправильное: религиозного чувства "вообще" не
существует, а существует необозримый мир религиозных чувств и
переживаний, бесконечно разнообразных, часто контрастирующих
между собой, различных и по своему эмоциональному содержанию, и
по объекту своей направленности, и по силе, и по тону, и, так
сказать, своему цвету. Широты и многообразия этого мира даже не
подозревает тот, кто лишён собственного религиозного опыта и
заключает о нём только по свидетельствам других: свидетельства
эти, при отсутствии личного опыта, почти всегда воспринимаются
с недоверием, с предубеждением, со склонностью истолковывать их
сообразно не с утверждениями самих свидетельствующих, а с
догматическими положениями арелигиозных схем. | | Expression is well-known: " religious feeling ". This expression wrong: religious feeling "in general" does not exist, and there is a vast world of religious feelings and experiences, indefinitely various, frequently contrasting among themselves, various and under the emotional maintenance(contents), and on object of the orientation, both on force, and on tone, and, so to say, to the color. The breadth and variety of this world at all is not suspected by the one who is deprived own religious experience and concludes about it(him) only under certificates of others: certificates these, at absence of personal experience, are almost always perceived with mistrust, with a bias, with propensity to interpret them in conformity not with statements testifying, and with dogmatic positions арелигиозных circuits. |
| | |
| | | Произошла бы самая печальная ошибка, если бы кто-нибудь
заподозрил автора этой книги в претензиях на роль одного из
основоположников великого дела _ исторического, культурного и
общественного _ созидания того, что обозначается здесь словами
"Роза Мира". Всё обстоит совсем иначе. Роза Мира может явиться
и появится только в результате совместного труда огромного
числа людей. Я убежден, что не только в России, но и во многих
других краях Земли _ в первую очередь, кажется, в Индии и
Америке, происходит тот же процесс: та же грандиозная
потусторонняя реальность вторгается в человеческое сознание,
сначала _ сознание единиц, потом сотен, чтобы позднее стать
достоянием миллионов. Да, теперь, сейчас, вот в эту самую
минуту, люди, ещё ничего не знающие друг о друге, иногда
разделённые огромными пространствами и рубежами государств,
иногда _ лишь стенами нескольких домов, переживают потрясающие
прорывы сознания, созерцают трансфизическую высь и
трансфизическую глубь, и некоторые силятся _ каждый сообразно
личным способностям и складу души _ выразить или хоть
приближённо отобразить этот опыт в творениях слова, кисти и
музыки. Не знаю сколько, но, по-видимому, уже немало людей
стоят в этом потоке откровения. И моя задача _ выразить его
так, как переживаю его именно я, _ и только. | | There would be a most sad mistake if somebody has suspected the author of this book of claims for a role of one of founders of a great affair - historical, cultural and public - creation of that " the Rose of the World " is designated here in a word. All is absolutely differently. The rose of the World can be and will appear only as a result of joint work of huge number of people. I am convinced, that not only of Russia, but also in many other edges(territories) of the Earth - first of all, it seems, in India and America, there is a same process: the same grandiose потусторонняя a reality interferes in human consciousness, all over again - consciousness of units, then hundreds later to begin property of millions. Yes, now, now, this minute, people, still nothing knowing about each other, sometimes divided(shared) by huge spaces and boundaries of the states, sometimes - only walls of several houses, experience tremendous breaks of consciousness, behold transphysical высь and transphysical depth, and some силятся - everyone in compliance with personal abilities and a warehouse of soul - to express or though approximately to display this experience in creations of a word, a brush and music. I do not know how many, but, apparently, already many people cost(stand) in this stream of revelation. And my problem(task) - to express it(him) how I suffer it(him), - and only. |
| | |
| | | Я полагаю, что серьёзное вникновение исследователей.
стоящих на высоте современной физиологии и психологии, в
огромную апокалиптическую литературу, в автобиографические
свидетельства духовных авторов и некоторых религиозных
деятелей, имевших опыт подобного рода, непредубеждённое
изучение и обобщение материала, рассеянного в трудах по
сравнительной религиологии, _ всё это приведёт со временем к
выработке научной методики, на основе которой удалось бы
заложить фундамент гносеологии религиозного и, в частности,
метаисторического познания. Можно себе представить
возникновение научно-педагогической практики, ставящей целью
овладеть механизмом этого познания, дать личности, до сих поро, и
притом не близкого. Пока несомненно только то, что многообразие
этого процесса зависит и от субъекта, и от объекта познания.
Нельзя объять необъятного; я могу говорить здесь лишь о том
варианте процесса, с которым меня столкнула собственная жизнь.
Придётся идти на то, чтобы усилить в книге элемент
автобиографический, хотя я лично, при любых иных
обстоятельствах, этого элемента стремился бы избегать. | | I believe, that serious вникновение researchers. Worth on height of modern physiology and psychology, in the huge apokaliptical literature, in autobiographical certificates of spiritual authors and some religious figures having experience of a similar sort, unbiassed studying and generalization of a material, absent-minded in works on comparative религиологии, - all this will result in due course in development(manufacture) of a scientific technique on the basis of which it would be possible to lay the foundation of gnosiology religious and, in particular, metahistorical knowledge. It is possible for itself to present occurrence of the scientific and pedagogical practice, putting purpose to seize the mechanism of this knowledge to give the person, up to сих поро, and besides not close. While that the variety of this process depends both on the subject is doubtless only, and from object of knowledge. It is impossible to grasp immense; I can speak here only about that variant of process, with which me столкнула own life. Will come to go on strengthening in the book an element autobiographical though I personally, under any other circumstances, would aspire to avoid this element. |
| | |
| | |
| | | Метаистория есть, говорит Сергей Булгаков, едва ли не
единственный русский мыслитель, поставивший эту проблему
ребром, _ метаистория есть "ноуменальная сторона того
универсального процесса, который одной из своих сторон
открывается для нас как история"*(* Булгаков С. "Два града". М., 1911. Том 2, стр. 103.). Мне думается, однако, что применение кантовской терминологии к проблемам этого порядка
вряд ли поможет уяснению существа дела. Понятия ноуменального и
феноменального были выработаны иным ходом мысли, вызваны иными
философскими потребностями. Объекты метаисторического опыта
могут быть втиснуты в систему этой терминологии лишь по способу
Прокруста. | | metahistory is, Sergey Bulgakov, hardly probable not the unique Russian thinker who has put this problem by an edge speaks, - metahistory there is " ноуменальная a party(side) of that universal process which one of the parties(sides) opens for us as a history " * (* Булгаков N. " Two hailstones ". I., 1911. Volume 2, page 103.). To me it is thought, however, that application кантовской to a terminology to problems of this order hardly will help explanation of an essence of an affair. Concepts ноуменального and phenomenal were produced by other course of idea, caused by other philosophical needs(requirements). Objects of metahistorical experience can be squeezed in system of this terminology only on way Прокруста. |
| | |
| | |
| | | Во-первых _ как лежащая пока вне поля зрения науки, вне её
интересов и её методологии совокупность процессов, протекающих
в тех слоях инобытия, которые, будучи погружены в другие потоки
времени и в другие виды пространства, просвечивают иногда
сквозь процесс, воспринимаемый нами как история. Эти
потусторонние процессы теснейшим образцом с историческим
процессом связаны, его собою в значительной степени определяют,
но отнюдь с ним не совпадают и с наибольшей полнотой
раскрываются на путях именно того специфического метода
познания, который следует назвать метаисторическим. | | First - as laying while outside of a field of vision of a science, outside of its(her) interests and its(her) methodology set of the processes proceeding in those layers инобытия which, being are shipped in other streams of time and in other kinds of space, appear through sometimes through the process perceived by us as a history. These потусторонние processes теснейшим with historical process are connected by a sample, it(him) themselves substantially define(determine), but by no means with it(him) do not coincide and with the greatest completeness are opened on ways of that specific method of knowledge which should be named metahistorical. |
| | |
| | | Нет ничего удивительного в том, что возможность познания
этих процессов обусловлена для различных индивидуумов рядом
психологических, а может быть, и физиологических предпосылок.
Очевидно, мы имеем здесь дело с некоторой врождённой
предрасположенностью; мы столь же мало можем вызвать или
уничтожить её, как, например, врождённое свойство
музыкальности. Однако самая эта способность может быть на
протяжении жизни или заглушена, или просто остаться
неиспользованной, как зарытый в землю талант, или, наконец,
подвергнуться развитию, иногда даже чрезвычайно ускоренному.
Научно-воспитательная система, которая кажется нам возможной в
будущем, способствовала бы именно развитию этой способности.
Пока же средства положительного воздействия на эту способность
приходится нащупывать почти вслепую, и заметного развития её на
протяжении жизни не получилось бы, вероятно, совсем, если бы
некоторые силы, действуя навстречу нашим усилиям, не брали бы
на себя огромный труд развития в нас соответствующих органов
восприятия. Однако кажется весьма правдоподобным, что для
возникновения процесса метаисторического познания необходимо,
кроме врождённых свойств и деятельной помощи Провиденциальных
сил, и кое-что приобретенное нами самими, например _ наличие
пусть скромного, но безусловного запаса положительных
исторических сведений. Для человека совершенно невежественного,
никак не переживающего своей связи с историческим потоком
явлений, живи он в австралийской пустыне или в дебрях
современного города-гиганта, метаисторический метод познания
закрыт. Участием в накоплении вот этого именно запаса
исторических сведений и ограничивается пока роль научного
фактора в разбираемом психологическом процессе, точнее _ в
подготовке к этому процессу. Самый же процесс, по крайней мере,
тот его вариант, который мне знаком, не имеет к научным формам
познания ни малейшего отношения. Повторяю это и подчеркиваю. | | There is nothing surprising that the opportunity of knowledge of these processes is caused for various individuals by a number(line) psychological, and can be, and physiological preconditions. Obviously, we concern here some congenital predisposition; we so can cause or destroy her(it), as, for example, congenital property of musicality a little. However most this ability can be during life or заглушена, or is simple remain unused as talent buried in the ground, or, at last, to undergo to the development sometimes even extremely accelerated. The scientific - educational system which seems to us possible(probable) in the future, would promote development of this ability. While means of positive influence for this ability should be groped almost blindly, and appreciable its(her) development during life would fail, it is probable, absolutely, if some forces, operating towards to our efforts, would not take on itself huge work of development in us of the appropriate bodies of perception(recognition). However it seems rather plausible, that for occurrence of process metahistorical knowledge it is necessary, except for congenital properties and active help Провиденциальных of forces, and something acquired by ourselves, for example - presence let modest, but a unconditional stock of positive historical data. For the person completely ignorant, in any way not experiencing the communication(connection) with a historical stream of the phenomena, live it(he) in the Australian desert or in a jungle of the modern city - giant, the metahistorical method of knowledge is closed. To participation in accumulation of this stock of historical data also it is limited while a role of the scientific factor in разбираемом psychological process, is more exact - in preparation for this process. The process, at least, that his(its) variant which is familiar to me, has no to scientific forms of knowledge the slightest attitude(relation). I repeat it and I emphasize. |
| | |
| | | Первая стадия заключается в мгновенном внутреннем акте,
совершающемся без участия воли субъекта и, казалось бы, без
видимой предварительной подготовки, хотя, конечно, в
действительности такая подготовка, только протекающая за
порогом сознания, должна иметь место. | | The first stage consists in the instant internal certificate(act) made without participation of will of the subject and, apparently, without seen preliminary preparation though, certainly, actually such preparation only proceeding behind a threshold of consciousness, should take place. |
| | | Содержанием этого акта является молниеносное, но
охватывающее огромные полосы исторического времени переживание
нерасчленимой ни на какие понятия и невыразимой ни в каких
словах сути больших исторических феноменов. Формой же такого
акта оказывается сверх меры насыщенная динамически кипящими
образами минута или час, когда личность ощущает себя как тот,
кто после долгого пребывания в тихой и тёмной комнате был бы
вдруг поставлен под открытое небо в разгар бури _ вызывающей
ужас своей грандиозностью и мощью, почти ослепляющей и в то же
время переполняющей чувством захватывающего блаженства. О такой
полноте жизни, о самой возможности такой полноты, личность
раньше не имела никакого представления. Синтетически
охватываются единовременно целые эпохи, целый _ если можно так
выразиться _ метаисторический космос этих эпох с великими,
борющимися в нём началами. Ошибочно было бы предполагать, что
эти образы имеют непременно зрительную форму. Нет, зрительный
элемент включается в них, как, может быть, и звуковой, но сами
они так же относятся к этим элементам, как, например, океан
относится к водороду, входящему в состав его воды. Дать
представление об этом переживании крайне трудно за отсутствием
сколько-нибудь точных аналогий с чем-либо другим, более
известным. | | The maintenance(contents) of this certificate(act) is lightning, but covering huge strips of historical time experience нерасчленимой neither on any concepts and inexpressible nor in any words of essence of the big historical phenomena. The form of such certificate(act) appears over a measure the minute sated with dynamically boiling images or hour when the person feels itself as the one who after long stay in a silent and dark room would be suddenly put under the open sky in heat of a storm - by grandness causing horror and the power almost blinding and at the same time overflowing with feeling of fascinating pleasure. About such completeness of life, about the opportunity of such completeness, the person had no any representation earlier. Синтетически the whole epoch are covered lumpsum, whole - if it is possible so to be expressed - metahistorical space of these epoch with the great beginnings struggling in it(him). It would be erroneous to assume, that these images have by all means visual form. No, the visual element is included in them as, maybe, and sound, but they as concern to these elements as, for example, the ocean concerns to the hydrogen included in his(its) water. To give representation about this experience exact analogies to something are the extremely difficult behind absence some to anothers, more known. |
| | |
| | |
| | | Результат озарения продолжает храниться в душевной глубине, храниться не как воспоминание, а как нечто живое и
живущее. Оттуда постепенно, годами, поднимаются в круг сознания отдельные образы, идеи, целые концепции, но ещё больше остаётся их в глубине, и переживший знает, что никакая концепция никогда не сможет охватить и исчерпать этого приоткрывшегося ему космоса метаистории. Эти-то образы и идеи становятся объектом второй стадии процесса. | | The result of inspiration continues to be stored(kept) in emotional depth to be stored(kept) not as memoirs, and as something alive and living. Therefrom gradually, years, separate images, ideas, the whole concepts rise in a circle of consciousness, but it is even more остаётся of them in depth, and survived knows, that any concept never can capture and exhaust(settle) this space slightly opened to it(him) metahistory. These images and ideas become object of the second stage of process. |
| | | Вторая стадия не обладает тем моментальным характером, как
первая: она представляет собою некоторую цепь состояний _ цепь,
пронизывающую недели и месяцы и проявляющуюся почти ежедневно.
Это есть внутреннее созерцание, напряжённое вживание,
сосредоточенное вглядывание _ иногда радостное, иногда
мучительное _ в исторические образы, но не замкнутые в самих
себе, а воспринимаемые в их слитности со второй,
метаисторической реальностью, за ними стоящей. Выражение
"вглядываться" я употребляю здесь условно, а под словом
"образы" разумею опять-таки не зрительные представления только,
но представления синтетические, включающие зрительный элементно то, что
содержанием подобного созерцания бывают в значительной мере и
явления иномерных слоёв материальности; ясно, что воспринимать
их могут не физические органы зрения и слуха, но некоторые
другие, имеющиеся в составе нашего существа, но обычно
отделённые как бы глухою стеной от зоны дневного сознания. И
если первая стадия процесса отличалась пассивным состоянием
личности, ставшей как бы невольным зрителем ошеломляющего
зрелища, то на второй стадии возможно, в известной мере,
направляющее действие личной воли, _ иногда, например, в выборе
того или иного объекта созерцания. Но чаще, и как раз в
наиболее плодотворные часы, образы всплывают непроизвольно,
излучая, сказал бы я, такую завораживающую силу и приоткрывая
такой многопланный смысл, что часы созерцания превращаются в
ослабленные подобия минут озарения. При известной творческой
предрасположенности субъекта образы эти могут в иных случаях
становиться источником или стержнем, осью художественных
произведений; и сколь мрачны и суровы ни были бы некоторые из
них, но величие этих образов таково, что трудно найти равное
тому наслаждение, которое вызывается их созерцанием. | | The second stage has no that instant character, as the first: she(it) represents herself some circuit of conditions - a circuit penetrating weeks and months and shown almost daily. It is the internal contemplation intense вживание, concentrated вглядывание - sometimes joyful, sometimes painful - in historical images, but not closed in itself, and perceived in them слитности with the second, metahistorical reality, behind them worth. Expression "to peer" I use here conditionally, and under word "images" разумею besides not visual representations only, but representations synthetic, including visual элементно that the maintenance(contents) of similar contemplation are appreciably and the phenomena иномерных layers of materiality; clearly, what perceive them physical bodies of sight and hearing, but some other, incorporating our essence, but usually separated as though глухою a wall from a zone of day time consciousness can not. And if the first stage of process differed a passive condition of the person becoming as though the involuntary spectator of stunning show, at the second stage probably, to a certain extent, directing action of personal will, - sometimes, for example, in a choice of this or that object of contemplation. But is more often, and just at the most fruitful o'clock, images emerge involuntarily, radiating, I would tell, such bewitching force and slightly opening such многопланный sense, that hours of contemplation turn to the weakened similarity of minutes of inspiration. At known creative predisposition of the subject images these can become in other cases a source or a core, an axis of works of art; also are however gloomy and severe there would be some of them, but greatness of these images is those, that it is difficult to find pleasure equal to a volume which is caused by their contemplation. |
| | |
| | | Картина, создающаяся таким образом, подобна полотну, на
котором ясны отдельные фигуры и, быть может, их общая
композиция, но другие фигуры туманны, а некоторые промежутки
между ними ничем не заполнены; иные же участки фона или
отдельные аксессуары отсутствуют вовсе. Возникает потребность
уяснения неотчётливых связей, наполнения скитающихся пустот.
Процесс вступает в третью стадию, наиболее свободную от
воздействия внеличных и внерассудочных начал. Ясно поэтому, что
именно на третьей стадии совершаются наибольшие ошибки,
неправильные привнесения, слишком субъективные истолкования.
Главная помеха заключается в неизбежно искажающем вмешательстве
рассудка: вполне отделать я от этого, по-видимому, почти
невозможно. Возможно другое: уловив внутреннюю природу
метаисторической логики, удаются иной раз перестроить в её
направлении даже работу рассудка | | The picture created thus, is similar to a cloth on which separate figures are clear and, perhaps, their general composition, but other figures are foggy, and some intervals between them nothing are filled; other sites of a background or separate accessories are absent at all. There is a need(requirement) of explanation of vague communications(connections), fillings of wandering emptiness. Process enters a third stage, the most free from influence внеличных and внерассудочных the beginnings. Clearly therefore, what exactly greatest mistakes, wrong привнесения, too subjective interpretations at the third stage are made. The main handicap consists in inevitably deforming intervention of mind: quite to trim I from it, apparently, it is almost impossible. Probably another: having caught an internal nature metahistorical logic, sometimes manage to reconstruct in its(her) direction even work of mind |
| | |
| | |
| | |
| | | Мои книги, написанные или пишущиеся в чисто поэтическом
плане, зиждутся на личном опыте метаисторического познания.
Концепция, являющаяся каркасом этих книг, выведена целиком из
этого опыта. Откуда я взял эти образы? кто и как внушил мне эти
идеи? как право имею я говорить с такой уверенностью? могу ли я
дать какие-нибудь гарантии в подлинности своё опыта? _ Теперь,
здесь, в одной из вступительных частей книги "Роза Мира", я
отвечаю на эти вопросы, как могу. В автобиографической
конкретизации нет ничего для меня привлекательного, я стараюсь
её свести к минимуму. Но в этот минимум входит, конечно,
краткий отчёт о том, где, когда и при каких обстоятельствах
были пережиты мной часы метаисторического озарения. | | My books written or written in only poetic plan, зиждутся on personal experience metahistorical knowledge. The concept being a skeleton of these books, is deduced(removed) entirely from this experience. Whence I have taken these images? Who and how has inspired me these ideas? How I have the right to speak with such confidence? Whether I can give any guarantees in authenticity the of experience? - Now, here, in one book from introductory parts " the Rose of the World ", I answer on these questions as I can. In an autobiographical concrete definition there is nothing for me attractive, I try to reduce her(it) to a minimum. But the summary record enters into this minimum, certainly, about, where when and under what circumstances there were пережиты me hours metahistorical inspirations. |
| | | Первое событие этого рода, сыгравшее в развит моего
внутреннего мира огромную, во многом даже определяющую роль,
произошло в августе 1921 года, когда мне ещё не исполнилось
пятнадцати лет. Это случилось в Москве, на исходе дня, когда я,
очень полюбивший к тому времени бесцельно бродить по улицам и
беспредметно мечтать, остановился у парапета в одном из
скверов, окружавших Храм Христа Спасителя и приподнятых над
набережной. Московские старожилы ещё помнят, какой чудесный вид
открывался оттуда на реку, Кремль и Замоскворечье с его
десятками колоколен и разноцветных куполов. Был, очевидно, уже
седьмой час, и в церквах звонили к вечерне... Событие, о
котором я заговорил, открыло передо мной или, вернее, надо мной
такой бушующий, ослепляющий, непостижимый мир, охватывавший
историческую действительность России в странном единстве с
чем-то неизмеримо большим над ней, что много лет я внутренне
питался образами и идеями, постепенно наплывавшими оттуда в
круг сознания. Разум очень долго не мог справиться с ними,
пробуя создавать новые и новые конструкции, которые должны были
сгармонизировать противоречивость этих идей и истолковать эти
образы. Процесс слишком быстро вступил в стадию осмысления,
почти миновав промежуточную стадию созерцания. Конструкции
оказались ошибочными, разум не мог стать вровень со
вторгавшимися в него идеями, и потребовалось свыше трёх
десятилетий, насыщенных дополняющим и углубляющим опытом, чтобы
пучина приоткрывшегося в ранней юности была правильно понята и
объяснена. | | The first event of this sort which have played in it is advanced my private world huge, in many respects even a determining role, has taken place in August, 1921 when to me it was not executed yet fifteen years. It happened in Moscow, on outcome of day when I who have very much grown fond by then is aimless to wander on streets and is pointless to dream, has stopped at a parapet in one of the squares surrounding the Temple of the Christ of the Savior and raised above quay. The Moscow old residents still remember, what wonderful kind opened therefrom on the river, the Kremlin and Замоскворечье with his(its) tens колоколен and multi-coloured domes. The seventh hour was, obviously, and in церквах called to вечерне.. .. Event about which I have started talking, has opened передо me or, more truly, over me such storming, blinding, incomprehensible world covering the historical validity of Russia in strange unity with something immeasurably big above it(her), that I was a lot of years internally ate images and ideas, gradually наплывавшими therefrom in a circle of consciousness. The reason very long could not consult(cope) with them, trying to create new and new designs which should сгармонизировать discrepancy of these ideas and interpret these images. Process has too quickly entered a stage of judgement, almost having passed an intermediate stage of contemplation. Designs appeared erroneous, the reason could not become level with вторгавшимися in him(it) ideas, and it was required over three decades sated with supplementing and deepening experience that the abyss slightly opened in early youth was correctly understood and explained. |
| | | Второе событие этого порядка я пережил весной 1928 года в
церкви Покрова-в-Левшине, впервые оставшись после пасхальной
заутрени на раннюю обедню: эта служба, начинающаяся около двух
часов ночи, ознаменовывается, как известно, чтением _
единственный раз в году _ первой главы Евангелия от Иоанна: "В
начале бе Слово". Евангелие возглашается всеми участвующими в
службе священниками и дьяконами с разных концов церкви,
поочередно, стих за стихом, на разных языках _ живых и мёртвых.
Эта ранняя обедня _ одна из вершин православного _ вообще
христианского _ вообще мирового богослужения. Если
предшествующую ей заутреню можно сравнить с восходом солнца, то
эта обедня _ настоящий духовный полдень, полнота света и
всемирной радости. Внутреннее событие, о котором я говорю, было
и по содержанию своему, и по тону совсем иным, чем первое:
гораздо более широкое, связанное как бы с панорамой всего
человечества и с переживанием Всемирной истории как единого
мистического потока, оно, сквозь торжественные движения и звуки
совершавшейся передо мной службы, дало мне ощутить тот вышний
край, тот небесный мир, в котором вся наша планета предстаёт
великим Храмом и где непрерывно совершается в невообразимом
великолепии вечное богослужение просветлённого человечества. | | I have gone through the second event of this order in the spring 1928 in church of the Cover - в-Левшине, for the first time having remained after easter заутрени on early I shall impoverish: this service beginning about two o'clock in the morning, is marked, as is known, by reading - unique time in one year - the first chapter of the Gospel from John: " In the beginning бе the Word ". The Gospel is proclaimed by all priests participating in service and deacons from the different ends of church, serially, a verse behind a verse, in different languages - alive and dead. This early обедня - one of tops orthodox - in general christian - in general world(global) divine service. If previous it(she) заутреню can compare to sunrise, this обедня - the present spiritual midday, completeness of light and the world pleasure. Internal event about which I speak, was and under the maintenance(contents) to the, and on tone absolutely other, than the first: much wider, connected as though with a panorama of all mankind and with experience of the world History as uniform mystical stream, it, through solemn movements and sounds made передо me of service, has given me to feel that вышний edge(territory), that heavenly world in which all our planet appears as a great Temple and where eternal divine service of the clarified mankind is continuously made in unimaginable magnificence. |
| | | В феврале 1932 года, в период моей кратковременной службы
на одном из московских заводов, я захворал и ночью, в жару,
приобрел некоторый опыт, в котором, конечно, большинство не
усмотрит ничего, кроме бреда, но для меня _ ужасающий по своему
содержанию и безусловный по своей убедительности. Существо,
которого касался этот опыт, я обозначал в своих книгах и
обозначаю здесь выражением "третий уицраор". Странное, совсем
не русское слово "уицраор" не выдумано мною, а вторглось в
сознание тогда же. Очень упрощённо смысл этого исполинского
существа, схожего, пожалуй, с чудищами морских глубин, но
несравненно превосходящего их размерами, я бы определил как
демона великодержавной государственности. Эта ночь оставалась
долгое время одним из самых мучительных переживаний, знакомых
мне по личному опыту. Думаю, что если принять к употреблению
термин "инфрафизические прорывы психики", то к этому
переживанию он будет вполне применим. | | In February, 1932, during my short-term service on one of the Moscow factories, I have fallen ill also at night, in heat, have got some experience in which, certainly, the majority will not see anything, except for delirium, but for me - horrifying on the maintenance(contents) and unconditional on the persuasiveness. An essence which concerned this experience, I designated in the books and обозначаю here expression " the third уицраор ". Strange, completely not Russian word "уицраор" is not invented by me, and has intruded consciousness then. Very much is simplified sense of this giant essence similar, perhaps, with monsters of sea depths, but incomparably surpassing them in the sizes, I would define(determine) as a demon of great-power statehood. This night remained long time one of the most painful experiences familiar to me by personal experience. I think, that if to accept to the use the term " инфрафизические breaks of mentality " to this experience it(he) will be quite we apply. |
| | | В ноябре 1933 года я случайно _ именно совершенно случайно
_ зашёл в одну церковку во Власьевском переулке. Там застал я
акафист преподобному Серафиму Саровскому. Едва я открыл входную
дверь, прямо в душу мне хлынула тёплая волна нисходящего
хорового напева. Мною овладело состояние, о котором мне
чрезвычайно трудно говорить, да ещё в таком протокольном стиле.
Непреодолимая сила заставила меня стать на колени, хотя
участвовать в коленопреклонениях я раньше не любил: душевная
незрелость побуждала меня раньше подозревать, что в этом
движении заключено нечто рабское. Но теперь коленопреклонения
оказалось недостаточно. И когда мои руки легли на ветхий,
тысячами ног истоптанный коврик, распахнулась какая-то тайная
дверь души, и слёзы ни с чем не сравнимого блаженного восторга
хлынули неудержимо. И, по правде сказать, мне не очень важно,
как знатоки всякого рода экстазов и восхищении назовут и в
какой разряд отнесут происшедшее вслед за этим. Содержанием же
этих минут был подъём в Небесную Россию, переживание Синклита
её просветлённых, нездешняя теплота духовных потоков, льющихся
из того средоточия, которое справедливо и точно именовать
Небесным Кремлем. Великий дух, когда-то прошедший по нашей
земле в облике Серафима Саровского, а теперь _ один из ярчайших
светильников Русского Синклита, приблизился и склонился ко мне,
укрыв меня, словно эпитрахилью, шатром струящихся лучей света и
ласкового тепла. В продолжение почти целого года, пока эту
церковь не закрыли, я ходил каждый понедельник к акафистам
преподобному Серафиму _ и _ удивительно! _ переживал это
состояние каждый раз, снова и снова, с неослабевающей силой. | | In November, 1933 I am casual - completely casually - have gone to one церковку in Власьевском a lane. I there have found акафист Saint Серафиму Саровскому. Hardly I have opened an entrance door, is direct in soul to me the warm wave of a descending choral tune has rushed. Me the condition about which it is extremely difficult for me to speak, moreover in such legal style has seized. Force majeure has forced me to kneel though to participate in коленопреклонениях I did not like earlier: emotional immaturity induced me to suspect earlier, that in this movement something is made slavish. But now a genuflection appeared insufficiently. And when my hands have lain on shabby, thousand legs trampled коврик, any secret door has swung open oppress, and tears with anything of not comparable blessed delight have rushed uncontrollably. And, under the truth to tell, it is not so important for me, as experts on any sort of ecstasies and admiration will name and in what category will attribute(relate) having place after this. The maintenance(contents) of these minutes rise to Heavenly Russia, experience Синклита its(her) clarified, strange heat of the spiritual streams flowing from that center which is fair and exact to call the Heavenly Kremlin was. The great spirit, once past on our ground in shape Серафима Саровского, and now - one of ярчайших fixtures of Russian Синклита, has come nearer and declined to me, having covered me, as if эпитрахилью, a tent of running rays of light and tender heat. In continuation almost the whole year while this church have not closed, I went each Monday to акафистам Saint Серафиму - and - it is surprising! - experienced this condition each time, again and again, with indefatigable force. |
| | | В начале 1943 года я участвовал в переходе 196-й
стрелковой дивизии по льду Ладожского озера и, после
двухдневного пути через Карельский перешеек, вошёл поздно
вечером в осаждённый Ленинград. Во время пути по безлюдному,
тёмному городу к месту дислокации мною было пережито состояние,
отчасти напоминавшее то давнишнее, юношеское, у храма
Спасителя, по своему содержанию, но окрашенное совсем не так:
как бы ворвавшись сквозь специфическую обстановку фронтовой
ночи, сперва просвечивая сквозь неё, а потом поглотив её в
себе, оно было окрашено сурово и сумрачно. Внутри него темнело
и сверкало противостояние непримиримейших начал, а их
ошеломляющие масштабы и зиявшая за одним из них великая
демоническая сущность внушали трепет ужаса. Я увидел третьего
уицраора яснее, чем когда-либо до того, _ и только веющее
блистание от приближавшегося его врага _ нашей надежды, нашей
радости, нашего защитника, великого духа-народоводителя нашей
родины _ уберегло мой разум от непоправимого надлома*(* Это переживание я попытался выразить в поэме
"Ленинградский апокалипсис", но закономерности искусства
потребовали как бы рассучить на отдельные нити ткань этого
переживания. Противостоявшие друг другу образы, явившиеся
одновременно, пришлось изобразить во временной
последовательности, а в общую картину внести ряд элементов,
которые хотя этому переживанию и не противоречат, но в
действительности в нём отсутствовали. К числу таких
производительных привнесений относится падение бомбы в
Инженерный замок (при падении этой бомбы я не присутствовал), а
также контузия героя поэмы.). | | In the beginning of 1943 I participated in transition of 196-th shooting division on ice of Ladoga lake and, after a two-day way through Karelian isthmus, have come late at night in the besieged Leningrad. During a way on lonely, dark city to a place of a disposition me was пережито a condition partly reminding that old, youthful, at temple of the Savior, under the maintenance(contents), but painted at all so: as though having rushed through conditions of front night specific, at first appearing through through it(her), and then having swallowed up her(it) in itself, it was painted severely and gloomy. Inside him(it) darkened and the opposition непримиримейших the beginnings sparkled, and their stunning scales and зиявшая behind one of them great demonic essence horrified trembling. I have seen the third уицраора more clearly, than ever up to that, - and only breathing flashing from his(its) coming nearer enemy - our hope, our pleasure, our defender, great spirit - народоводителя of our native land - I have saved my reason from an irreparable break * (* This experience has tried to express in a poem " the Leningrad apocalypse ", but laws of art have demanded as though рассучить on separate strings a fabric of this experience. The images resisting each other which has shown simultaneously, it was necessary to represent in a time sequence, and to the general(common) picture to bring in a number(line) of elements which though and do not contradict this experience, but actually in it(him) were absent. Falling a bomb concerns to number such productive привнесений in the Engineering lock (at falling this bomb I was not present), and also a contusion of the hero of a poem.). |
| | | Наконец, нечто схожее, но уже полностью свободное от
метафизического ужаса, было мною пережито в сентябре 1949 года
во Владимире, опять-таки ночью, в маленькой тюремной камере,
когда мои единственный товарищ спал, и несколько раз позднее, в
1950-53 годах, тоже по ночам, в общей тюремной камере. Для
"Розы Мира" недостаточно было опыта, приобретенного на таком
пути познания. Но самое движение по этому пути привело меня к
тому, что порою я оказывался способным сознательно воспринять
воздействие некоторых Провиденциальных сил, и часы этих
духовных встреч сделались более совершенной формой
метаисторического познания, чем та, которая мною только что описана. | | At last, something similar, but already completely free for metaphysical horror, was me пережито in September, 1949 in Vladimir, besides at night, in a small prison cell when mine unique comrade slept, and some times later, in 1950-53 years, too at night, in the general(common) prison cell. For " the Rose of the World " was the experience acquired on such way of knowledge insufficiently. But the movement on this way has resulted me to that порою I appeared capable meaningly to apprehend influence of some Провиденциальных forces, and hours of these spiritual meetings have become more perfect form metahistorical knowledge, than what is just described by me. |
| | | Сравнительно часто и многими изведан выход эфирного тела
из физического вместилища, когда это последнее покоится в
глубоком сне, и странствие по иным слоям планетарного космоса.
Но, возвращаясь к дневному сознанию, путник не сохраняет о
виденном никаких отчётливых воспоминаний. Хранятся они только в
глубинной памяти, наглухо отделённой от сознания у огромного
большинства. Глубинная память (анатомически её центр помещается
в мозгу) _ это хранилище воспоминании о предсуществовании души,
а также о её трансфизических странствиях, подобных
описываемому. Психологический климат некоторых культур и
многовековая религиозно-физиологическая практика, направленная
в эту сторону, как, например, в Индии и странах буддизма,
способствовали тому, что преграда между глубинной памятью и
сознанием ослабела. Если отрешиться от дешевого скепсиса,
нельзя не обратить внимание на то, что именно в этих странах
часто можно услышать, даже от совсем простых людей, утверждения
о том, что область предсуществования не является для их
сознания закрытой совершенно. В Европе, воспитывавшейся сперва
на христианстве, оставлявшем эту проблему в стороне, а потом на
безрелигиозной науке, ослаблению преграды между глубинной
памятью и сознанием не способствовало ничто, кроме
индивидуальных усилий редких единиц. | | Rather frequently and many the output(exit) of a radio body from a physical receptacle when this last is based in deep dream, and wandering on other layers of planetary space is experienced. But, coming back to day time consciousness, the traveller does not keep about seen any distinct(clear) memoirs. They are stored(kept) only in the deep memory tightly separated from consciousness at the huge majority. Deep memory (анатомически its(her) centre is located in a brain) is a storehouse memoirs on preexistence of soul, and also about her(it) transphysical the wanderings similar described. A psychological climate of some cultures and the centuries-old religious - physiological practice directed to this party(side) as, for example, in India and the countries of the Buddhism, promoted that the barrier between deep memory and consciousness has weakened. If to be released from cheap scepticism, it is necessary to pay attention what in these countries frequently can be heard, even from absolutely simple people, statements that the area of preexistence is not for their consciousness closed completely. In Europe, воспитывавшейся at first on the christianity leaving this problem in the party(side), and then on безрелигиозной between deep memory and consciousness anything did not promote a science, easing of a barrier, except for individual efforts of rare units. |
| | | Я должен сказать совершенно прямо, что лично мною не было
проявлено даже и этих усилий, по той простой причине, что я не
знал, как к этому подойти, а руководителей у меня не было. Но
было зато нечто иное, чем я обязан, вероятно, усилиям невидимых
осуществителей Провиденциальной воли, а именно _ некоторая
приоткрытость, как бы на узенькую щелку, двери между глубинной
памятью и сознанием. Сколь бы неубедительно ни прозвучало это
для подавляющего большинства, но я не намерен скрывать того
факта, что слабые, отрывочные, но для меня неоспоримо
достоверные проблески из глубинной памяти сказывались в моей
жизни с детских лет, усилились в молодости и, наконец, на сорок
седьмом году жизни стали озарять дни моего существования новым
светом. Это не значит, будто бы совершилось полное раскрытие
органа глубинной памяти, _ до этого ещё далеко, но
значительность образов, оттуда подающихся, стала для меня столь
осязательно ясна, а образы эти временами столь отчётливы, что
качественное, принципиальное отличие их от обычных
воспоминаний, а также от работы воображения становится
несомненным. | | I should tell completely direct, that personally by me was not shown even these efforts, for that simple reason, that I did not know, how to this to approach, and heads at me were not. But there was but something other, than I am obliged, probably, to efforts invisible осуществителей Провиденциальной will, namely - some приоткрытость, as though on узенькую щелку, doors between deep memory and consciousness. However unpersuasively it has sounded for overwhelming majority, but I am not going to hide that fact, that weak, sketchy, but for me is conclusive authentic gleams from deep memory had an effect in my life since childhood, have amplified in youth and, at last, on forty seventh of life began to light up days of my existence by new light. It does not mean, as if full disclosing body of deep memory was made, - before is still far, but significance of the images therefrom given, so осязательно became clear for me, and images these are from time to time so distinct(from time to time clear), that qualitative, basic their difference from usual memoirs, and also from work of imagination becomes doubtless. |
| | | Как могу я не преклониться с благодарностью перед судьбой,
приведшей меня на целое десятилетие в те условия, которые
проклинаются почти всеми, их испытавшими, и которые были не
вполне легки и для меня, но которые, вместе с тем, послужили
могучим средством к приоткрытию духовных органов моего
существа? Именно в тюрьме, с её изоляцией от внешнего мира, с
её неограниченным досугом, с её полутора тысячею ночей,
проведённых мною в бодрствовании, лежа на койке, среди спящих
товарищей, _ именно в тюрьме начался для меня новый этап
метаисторического и трансфизического познания. Часы
метаисторического озарения участились. Длинные ряды ночей
превратились в сплошное созерцание и осмысление. Глубинная
память стала посылать в сознание всё более и более отчётливые
образы, озарявшие новым смыслом и события моей личной жизни, и
события истории и современности. И, наконец, пробуждаясь утром
после короткого, но глубокого сна, я знал, что сегодня сон был
наполнен не сновидениями, но совсем другим: трансфизическими
странствиями. | | How I can not admire with gratitude the destiny which has resulted(brought) me for the whole decade in those conditions which are damned almost by everything, their tested and which were not quite easy and for me but which, at the same time, have served as mighty means to приоткрытию spiritual bodies of my essence? In prison, with its(her) isolation from an external world, with its(her) unlimited leisure, from her(it) one and a half тысячею night which have been carried out(spent) by me in wakefulness, laying on койке, among sleeping comrades, - in prison the new stage metahistorical and transphysical knowledge began from me. Hours metahistorical inspirations have become frequent. Long numbers(lines) of night have turned to continuous contemplation and judgement. Deep memory began to send in consciousness more and more distinct(clear) images, озарявшие new sense and events of my private life, and event of a history and the modernity(present). And, at last, waking up in the morning after short, but deep dream, I knew, that today dream was filled not with dreams, but absolutely another: transphysical wanderings. |
| | | Если подобные странствия совершаются по демоническим слоям
и притом без вожатого, а под влиянием тёмных устремлений
собственной души или по предательскому призыву демонических
начал, человек, пробуждаясь, не помнит отчётливо ничего, но
выносит из странствия влекущее, соблазнительное,
сладостно-жуткое ощущение. Из этого ощущения, как из ядовитого
семени, могут вырасти потом такие деяния, которые надолго
привяжут душу, в её посмертии, к этим мирам. Такие блуждания
случались со мною в юности, такие деяния влекли они за собой, и
не моя заслуга в том, что дальнейший излучистый путь моей жизни
на земле уводил меня всё дальше и дальше от этих срывов в
бездну. | | If similar wanderings are made on demonic layers and besides without the leader, and under influence of dark aspirations of own soul or on a treacherous appeal of the demonic beginnings, the person, waking up, does not remember clearly anything, but bears(takes out) attracting, seductive, сладостно-terrible sensation from wandering. From this sensation as from a poisonous seed, can bring up then such acts which for a long time will adhere soul, in her(it) посмертии, to these worlds. Such wanderings happened with me in youth, such acts were involved by they, and not my merit that the further излучистый the way of my life on the ground withdrew me all further and further from these failures in a chasm. |
| | | Если же спуск совершается с вожатым _ одним из братьев
Синклита страны или Синклита Мира, если он имеет
провиденциальный смысл и назначение, то путник, пробуждаясь и
испытывая иногда то же сладостно-жуткое, искушающее чувство, в
то же время осознаёт его соблазн, мало того: в его
воспоминаниях обретается этому соблазну противовес: это _
понимание грозного смысла существования этих миров и их
подлинного лица, а не личины. Он не пытается вернуться в эти
нижние слои посредством этического падения в плане своего
бодрственного бытия, но делает приобретенный опыт объектом
религиозного, философского и мистического осмысления или даже
материалом своих художественных созданий, имеющих наряду с
другими значениями непременный предупреждающий смысл. | | If descent(release) is made with the leader - one of brothers Sinklita of the country or Синклита the World if it(he) has провиденциальный sense and purpose(assignment), the traveller, waking up and testing sometimes the same сладостно-terrible, tempting feeling, at the same time realizes his(its) temptation, besides: in his(its) memoirs the counterbalance is found to this temptation: it - understanding of terrible sense of existence of these worlds and their original person, instead of a mask. It(he) does not try to return to these bottom layers by means of ethical falling by way of the бодрственного lifes, but does(makes) the acquired experience by object of religious, philosophical and mystical judgement or even a material of the art creations having alongside with other values indispensable warning sense. |
| | | На сорок седьмом году жизни я вспомнил и понял некоторые
из своих трансфизических странствий, совершённых ранее; до
этого времени воспоминания о них носили характер смутных,
клочкообразных, ни в какое целое не слагавшихся хаотических
полуобразов. Новые же странствия зачастую оставались в памяти
так отчётливо, так достоверно, так волнуя всё существо
ощущением приоткрывшихся тайн, как не остаётся в памяти никакое
сновидение, даже самое значительное. | | On forty seventh of life I have recollected and have understood some of the transphysical the wanderings accomplished earlier; up to this time of memoirs on them were characterized vague, клочкообразных, in any whole not composed chaotic полуобразов. New wanderings frequently remained in memory so clearly, so authentically, so exciting all essence sensation of slightly opened secrets, as not остаётся in memory any dream, even the most significant. |
| | | Есть ещё более совершенный вид таких странствий по
планетарному космосу: тот же выход эфирного тела, те же
странствия с великим вожатым по слоям восходящего или
нисходящего ряда, но с полным сохранением бодрственного
сознания. Тогда, вернувшись, путник приносит воспоминания ещё
более бесспорные и, так сказать, исчерпывающие. Это возможно
только в том случае, если духовные органы чувств уже широко
раскрыты и запоры с глубинной памяти сорваны навсегда. Это уже
подлинное духовидение. И этого, конечно, я не испытал. | | There is even more a perfective aspect of such wanderings on planetary space: the same output(exit) of a radio body, the same wanderings with the great leader on layers of ascending or descending lines, but with full preservation бодрственного consciousnesses. Then, having returned, the traveller brings memoirs even more indisputable and, so to say, exhaustive. It is possible only in the event that spiritual sense organs are already widely opened also locks from deep memory broken for ever. This already original духовидение. And, certainly, I have not tested it. |
| | | Насколько мне известно (возможно, впрочем, что я
ошибаюсь), из европейских писателей этому был причастен пока
один только Дант. Создание "Божественной комедии" было его
миссией. Но полное раскрытие его духовных органов совершилось
только в конце жизни, когда огромная работа над поэмой уже
близилась к концу. Он понял многочисленные ошибки, неточности,
снижение смысла, излишнюю антропоморфность образов, но для
исправления уже не хватало времени и сил. Тем не менее
излагаемая им система может быть принята в основных чертах, как
панорама разноматериальных слоёв романо-католической метакультуры. | | As far as I know (probably, however, that I am mistaken), from the European writers to this was involved while one only Дант. Creation of " the Divine comedy " was his(its) mission. But full disclosing of his(its) spiritual bodies was made only at the end of life when huge work on a poem already approached the end. It(he) has understood numerous mistakes, discrepancies, decrease(reduction) of sense, excessive антропоморфность images, but for correction any more there was no time and forces. Nevertheless the system stated to him(it) can be accepted in the main, as a panorama разноматериальных layers романо-Catholic metaculture. |
| | | Не смея и заикаться о чём-либо подобном, я имел, однако,
великое счастье бесед с некоторыми из давно ушедших от нас и
ныне пребывающих в Синклите России. К совершенно потрясающим
переживаниям их реальной близости я почти не смею прикоснуться
пером. Не смею назвать и имена их, но близость каждого из них
окрашивалась в неповторимо индивидуальный тон чувств. Встречи
случались и днём, в людной тюремной камере, и мне приходилось
ложиться на койку, лицом к стене, чтобы скрыть поток слёз
захватывающего счастья. Близость одного из великих братьев
вызывала усиленное биение сердца и трепет торжественного
благоговения. Другого всё моё существо приветствовало тёплой,
нежной любовью, как драгоценного друга, видящего насквозь мою
душу и любящего её и несущего мне прощение и утешение.
Приближение третьего вызывало потребность склонить перед ним
колена, как перед могучим, несравненно выше меня взошедшим, и
близость его сопровождалась строгим чувством и необычайной
обострённостью внимания. Наконец, приближение четвёртого
вызывало ощущение ликующей радости _ мировой радости _ и слёзы
восторга. Во многом могу усомниться, ко многому во внутренней
жизни отнестись с подозрением в его подлинности, но не к этим
встречам. | | Not смея and to stammer about чём-or similar, I had, however, great happiness of conversations with some of for a long time left from us and nowadays staying in Синклите Russia. I almost смею to touch completely tremendous experiences of their real affinity a feather. Not смею to name and names of them, but affinity of each of them it was painted in it is unique individual tone of feelings. Meetings happened also in the afternoon, in crowded to a prison cell, and I had to lie down on койку, the person to a wall to hide a flood of tears of fascinating happiness. The affinity of one of great brothers caused the amplified(strengthened) heart beat and trembling of solemn awe. Another all my essence welcomed warm, gentle love, as the precious friend seeing through my soul and loving(liking) her(it) both bearing(carrying) me a pardon and a consolation. Approach(approximation) of the third caused need(requirement) to decline before it(him) of a knee as before mighty, incomparably is higher than me взошедшим, and the affinity of it(him) was accompanied by strict feeling and extraordinary acuteness of attention. At last, approach(approximation) of the fourth caused sensation of exulting pleasure - world(global) pleasure - and tears of delight. In many respects I can doubt, to much in internal life to consider with suspicion in his(its) authenticity, but not these meetings. |
| | | Видел ли я их самих во время этих встреч? Нет.
Разговаривали ли они со мной? Да. Слышал ли я их слова? И да, и
нет. Я слышал, но не физическим слухом. Как будто они говорили
откуда-то из глубины моего сердца. Многие слова их, особенно
новые для меня названия различных слоёв Шаданакара и иерархий,
я повторял перед ними, стараясь наиболее близко передать их
звуками физической речи, и спрашивал: правильно ли? Некоторые
из названий и имен приходилось уточнять по нескольку раз; есть
и такие, более или менее точного отображения которых в наших
звуках найти не удалось. Многие из этих нездешних слов,
произнесённых великими братьями, сопровождались явлениями
световыми, но это не был физический свет, хотя их и можно
сравнишь в одних случаях со вспышками молнии, в других с
заревами, в третьих _ с лунным сиянием. Иногда это были уже
совсем не слова в нашем смысле, а как бы целые аккорды
фонетических созвучии и значении. Такие слова перевести на наш
язык было нельзя совсем, приходилось брать из всех значений _
одно, из всех согласованно звучащих слогов _ один. Но беседы
заключались не в отдельных словах, а в вопросах и ответах, в
целых фразах, выражавших весьма сложные идеи. Такие фразы, не
расчленяясь на слова, как бы вспыхивали, отпечатываясь на сером
листе моего сознания, и озаряли необычайным светом то тёмное
для меня и неясное, чего касался мой вопрос. Скорее даже это
были не фразы, а чистые мысли, передававшиеся мне
непосредственно, помимо слов. | | Whether I saw them during these meetings? No. Whether they talked to me? Yes. Whether I heard their words? And yes, also is not present. I heard, but not physical hearing. As though they spoke whence from depth of my heart. Many words of them especially new to me of the name of various layers Шаданакара and hierarchies, I repeated before them, trying is the closest to transfer their sounds of physical speech, and asked: whether it is correct? Some of names and names should be specified several times; is also such, more or which less exact display in our sounds to find it was not possible. Many of these strange words made by great brothers, were accompanied by the phenomena light, but it was not physical light though them and it is possible will compare in one cases with flashes of a lightning, in others with заревами, in the third - with lunar light. Sometimes it were already at all words in our sense, and as though the whole chords phonetic accord and value. Such words to translate into on our language it was impossible absolutely, it was necessary to take from all values - one, from all in coordination sounding syllables - one. But conversations consist not in separate words, and in questions and answers, in the whole phrases expressing rather complex(difficult) ideas. Such phrases, not being dismembered on words, as though flashed, being printed on a grey sheet of my consciousness, and lit up extraordinary light that dark for me and not clear my question concerned that. Faster even it there were not phrases, and the pure(clean) ideas given to me is direct, besides words. |
| | |
| | |
| | | Но странно: разве ко всем явлениям духовной жизни, ко всем
явлениям культуры мы подходим с требованием гарантии? а если не
ко всем, то почему именно к этим? Ведь мы не требуем от
художника или композитора гарантии "достоверности" их
музыкальных наитий и живописных видений. Нет гарантии и в
передаче религиозного и, в частности, метаисторического опыта.
Без всяких гарантии опыту другого поверит тот, чей душевный
строй хотя бы отчасти ему созвучен; не поверит и потребует
гарантий, а если получит гарантии _ всё равно их не примет тот,
кому этот строй чужд. На обязательности принятия своих
свидетельств настаивает только наука, забывая при этом, как
часто её выводы сегодняшнего дня опрокидывались выводами
следующего. Чужды обязательности, внутренне беспредельно
свободны другие области человеческого духа: искусство, религия, метаистория. | | But it is strange: unless to all phenomena of spiritual life, to all phenomena of culture we approach with the requirement of a guarantee? And if not to everything, why to it? You see we do not demand(require) from the artist or the composer of a guarantee of "reliability" their musical наитий and picturesque visions. There is no guarantee and in transfer religious and, in particular, metahistorical experience. Without everyones the guarantee to experience of another will be believed by what emotional build even partly to it(him) it is conformable; will not believe and will demand guarantees and if will receive guarantees - all the same they will be not not accepted by the one to whom this build is alien. The science insists on compulsion of acceptance of the certificates only, overlooking(forgetting) thus as frequently its(her) conclusions of today overturned conclusions of the following. Compulsions are alien, is internally boundless other areas of human spirit are free: art, religion, metahistory. |
| | | Впрочем, смешивать эти области между собой, полагать,
например, будто метаисторическая форма познания является
какою-то оригинальной и редкой разновидностью художественного
творчества, _ было бы самой примитивной ошибкой. На некоторых
стадиях они могут соприкасаться, да. Но возможен
метаисторический познавательный процесс, начисто свободный от
элементов художественного творчества, а процессы
художественного творчества, не имеющие никакого отношения к
метаистории, _ воистину бесчисленны. | | However, to mix these areas among themselves, to believe, for example, as if metahistorical the form of knowledge is any original and rare version of art creativity, - would be the most primitive mistake. At some stages they can adjoin, yes. But it is possible(probable) metahistorical cognitive process, начисто free from elements of art creativity, and the processes of art creativity which are not having any attitude(relation) to metahistory, - are truly uncountable. |
| | | Но и в области религий _ до сих пор лишь немногочисленные
разновидности их действительно обогащены метаисторическим
познанием. Интересно отметить, что в русском языке слово
"откровение" в буквальном смысле равнозначное греческому
"апокалипсис", не помешайте, однако, этому последнему прочно
обосноваться на русской почве. При этом за каждым из двух слов
закрепился особый оттенок смысла. Значение слова "откровение"
более обще: если не замыкаться в узко-конфессиональные рамки,
придётся включить в число исторических случаев откровения и
такие события, как видения и восхищения Мухаммеда и даже
озарение Гаутамы Будды. Апокалипсис же _ только один из видов
откровения: откровение не областей универсальной гармонии, не
сферы абсолютной полноты, даже не круга звёздных или иных
космических иерархии; это _ откровение о судьбах народов,
царств, церквей, культур, человечества, и о тех иерархиях, кои
в этих судьбах проявляют себя наиболее действенно и
непосредственно: откровение метаистории. Апокалипсис не так
универсален, как откровение вселенское, он иерархически ниже,
он _ о более частом, о расположенном ближе к нам. Но именно
вследствие этого он отвечает на жгучие запросы судьбы,
брошенной в горнило исторических катаклизмов. Он заполняет
разрыв между постижением универсальной гармонии и диссонансами
исторического и личного бытия. | | But also in the field of religions - till now only not numerous versions of them are really enriched metahistorical with knowledge. It is interesting to note, that in Russian a word "revelation" in literal sense equivalent Greek "apocalypse", strongly do not prevent, however, to this last to locate on Russian ground. Thus behind each of two words the special shade of sense was fixed. Value of a word "revelation" more обще: if not to become isolated in narrow - конфессиональные framework, will come to include in number of historical cases of revelation and such events, as visions and admiration Мухаммеда and even inspiration Гаутамы Будды. The Apocalypse - only one of kinds of revelation: revelation not areas of universal harmony, not spheres of absolute completeness, at all a circle star or others space hierarchies; it - revelation about destinies of peoples, empires, churches, cultures, mankinds, and about those hierarchies, кои in these destinies prove is most effective and is direct: Revelation metahistory. The Apocalypse not so is universal, as revelation universal, it(he) is hierarchically lower, it(he) - about more often, about located closer to us. But thereof it(he) answers burning inquiries of the destiny thrown in a hearth of historical cataclysms. It(he) fills in break between comprehension of universal harmony and discords of historical and personal life. |
| | | Как известно, богаты таким откровением были лишь немногие
народы и в немногие века: апокалиптика возникла среди
еврейства, по-видимому, около VI века до Р. X., захватила
раннее христианство и дольше всего держалась в средневековом
иудействе, питаясь жгучей атмосферой его мессианизма. | | As is known, few peoples and in few centuries were rich such revelation only: апокалиптика has arisen among еврейства, apparently, about VI century up to ?. X., has grasped early christianity and longly kept in medieval иудействе, eating burning his(its) atmosphere мессианизма. |
| | | В христианстве же, в частности в восточном,
апокалиптическая форма познания почти совершенно утратилась ещё
в начале средних веков, внезапно вспыхнув тусклым, мечущимся,
чадящим пламенем в первое столетие великого русского раскола.
Здесь неуместно вдаваться в анализ сложных и многочисленных
причин этого ущерба, но невозможно не отметить его связь с тем
антиисторизмом религиозного сознания и мира религиозных чувств,
который останавливает наше внимание ещё у византийских отцов
церкви и прямо-таки поражает у представителей русского
православия, даже у крупнейших, у таких, в праведности и в
наивысшем духовном опыте которых не может быть сомнения.
Антиисторизм становится словно обязательным каноном религиозной
мысли. Поучительно вспомнить о нерешённых конфликтах между
официальным антиисторизмом русского церковного миропонимания и
врождённой, иррациональной тягой к апокалиптической форме
познания, к метаистории, в духовных и творческих биографиях
светских православных писателей и мыслителей: Гоголя, Хомякова,
Леонтьева, Достоевского, Владимира Соловьёва, Сергея Булгакова. | | In christianity, in particular in east, the apokaliptical form of knowledge was almost completely lost in the beginning of Middle Ages, suddenly having flashed dim, мечущимся, a smoking flame in the first century of great Russian split. Here is inappropriate to press in the analysis of the complex(difficult) and numerous reasons of this damage, but it is necessary to note his(its) communication(connection) with that antihistoricism of religious consciousness and the world of religious feelings which stops our attention at the Byzantian fathers of church and directly amazes at representatives of Russian orthodoxy, even at the largest, at such, in праведности and in best which spiritual experience there can not be doubt. The antihistoricism becomes as if an obligatory canon of religious idea. Is instructive to recollect unsolved conflicts between an official antihistoricism of Russian church outlook and congenital, irrational bent for to the apokaliptical form of knowledge, to metahistory, in spiritual and creative biographies of secular orthodox writers and thinkers: Гоголя, Хомякова, Леонтьева, Достоевского, Vladimir Solov'yova, Sergey Bulgakova. |
| | | Но утешение в том, что прикосновение к метаистории может
осуществляться и совсем иначе, чем это было разобрано здесь. Об
этом свидетельствует тот элемент метаисторического опыта,
который можно обнаружить зачастую под огромной толщей
антиисторизма _ кажущегося или подлинного. Чувство,
замечательно переданное Тютчевым, когда личность ощущает себя
участницей некоей исторической мистерии, участницей в
творчестве и борьбе великих духовных _ лучше сказать
трансфизических сил, мощно проявляющихся в роковые минуты
истории, _ разве, не обладая этим чувством, могла бы совершить
свой подвиг Жанна д'Арк? Разве мог бы св. Сергий Радонежский _
по всему остальному своему мирочувствию настоящий анахорет и
аскет _ принять столь решительное, даже руководящее участие в
политических бурях своего времени? Могли ли бы без этого
чувства значительнейшие из пап век за веком пытаться
осуществить идею всемирной иерократии, а Лойола _ создать
организацию, сознательно стремящуюся овладеть механизмом
исторического становления человечества? Могли бы Гегель без
этого чувства, одною работой разума, создать "Философию
истории", а Гёте _ II часть "Фауста"? Разве мыслимо было бы
самосожжение раскольников, если бы ледяной ветер
эсхатологического, метаисторического ужаса не остудил в них
всякую привязанность к миру сему, уже подпавшему, как им
казалось, власти антихриста? Смутное метаисторическое чувство,
не просветлённое созерцанием и осмыслением, часто приводит к
искажённым концепциям, к хаотическим деяниям. Не ощущаем ли мы
некий метаисторический пафос в выспренних тирадах вождей
Французской революции, в доктринах утопического социализма, в
культе Человечества Огюста Конта или в призывах ко всемирному
обновлению путём разрушения всех устоев _ призывах, принимающих
в устах Бакунина тот оттенок, который заставляет вспоминать
страстные воззвания иудейских пророков, хотя оратор XIX века
вкладывает в эти воззвания новый, даже противоположный
мирочувствию древних пророков, смысл? Подобных вопросов можно
было бы задавать ещё сотни. Непременные же ответы на них
приведут к двум важным выводам. Во-первых, станет ясно, что в
общем объёме как западной, так и русской культуры подспудный
слой апокалиптических переживаний можно обнаружить в
неисчислимом количестве явлений, даже чуждых ему на первый
взгляд. А во-вторых _ что метаисторическое чувство,
метаисторический опыт, неосознанный, смутный, сумбурный,
противоречивый, вплетается то и дело в творческий процесс: и
художественный, и религиозный, и социальный, и даже
политический. | | But the consolation that the touch to metahistory can be carried out and absolutely differently, than it was disassembled here. That element testifies to it metahistorical experience which can be found out frequently under huge thickness of an antihistoricism - apparent or original. The feeling wonderfully transferred(handed) Тютчевым when the person feels itself as the participant некоей a historical mystery, the participant in creativity and struggle great spiritual - is better for telling transphysical the forces powerfully shown in fatal minutes of a history, - unless, not having this feeling, could make feat Жанна д'Арк? Unless could over Сергий Радонежский - on all other мирочувствию present анахорет and the ascetic - to accept so resolute, even managing participation in political storms of time? Whether could without this feeling значительнейшие from пап century after one century try to carry out idea world иерократии, and Лойола - to create the organization, meaningly aspiring to seize the mechanism of historical becoming of mankind? Could Гегель without this feeling, одною work of reason create " Philosophy of a history ", and Гёте - II part "Фауста"? Unless мыслимо there would be a self-burning dissenters if the ice wind эсхатологического, metahistorical horror has not cooled in them any attachment to the world сему, already fallen how it seemed to them, authorities of the antiChrist? Vague metahistorical the feeling which has been not clarified by contemplation and judgement, frequently results in the deformed concepts, to chaotic acts. Whether is felt we certain metahistorical pathos in выспренних tirades of leaders of the French revolution, in doctrines of utopian socialism, in a cult of Mankind Огюста Конта or in appeals to the world updating by destruction of all foundations - the appeals accepting in lips Бакунина that shade which forces to recollect passionate appeals иудейских prophets though the orator of XIX century puts in these appeals new, even opposite мирочувствию ancient prophets, sense? Similar questions it would be possible to set hundreds more. Indispensable answers to them will result in two important conclusions. First, it becomes clear, that in total amount both western, and Russian culture the latent layer of apokaliptical experiences can be found out in incalculable quantity(amount) of the phenomena, even alien to it(him) at first sight. And second - that metahistorical feeling, metahistorical the experience not realized, vague, chaotic, inconsistent, is intertwined continually in creative process: Both art, and religious, and social, and even political. |
| | |
| | | Может быть, некоторые выскажут удивление: почему вместо
общепонятного слова "духовный" я так часто употребляю термин
"трансфизический". Но слово "духовный" в его строгом смысле
закономерно относить только к Богу и к монадам. Термин же
"трансфизический" применяется ко всему, что обладает
материальностью, но иной, чем наша, ко всем мирам, существующим
в пространствах с другим числом координат и в других потоках
времени. Под трансфизикой ( в смысле объекта познания) я
понимаю всю совокупность таких миров вне зависимости от
процессов, там протекающих. Такие процессы, связанные со
становлением Шаданакара, составляют метаисторию; связанные со
становлением Вселенной _ метаэволюцию; познание метаэволюции
есть познание вселенское. Слово же "трансфизика" в смысле
религиозного учения означает учение о структуре Шаданакара.
Объекты метаисторического познания связаны с историей и
культурой, трансфизического _ с природой нашего слоя и других
слоёв Шаданакара, а вселенского _ со Вселенной. Таким образом,
те явления, которые я назвал трансфизическими странствиями и
встречами, могут быть, в зависимости от своего содержания,
отнесены либо к метаисторическому роду познания, либо к
трансфизическому, либо ко вселенскому. | | Can be, some will state surprise: why instead of an easily understood word "spiritual" I so frequently use the term "transphysical". But the word "spiritual" in his(its) strict sense is natural to carry only to the God and to monads. The term "transphysical" is applied to everything, that other has materiality, but, than ours, to all worlds existing in spaces with other number of coordinates and in other streams of time. Under transphysics (in sense of object of knowledge) I understand all set of such worlds without dependence from the processes there proceeding. Such processes connected to becoming Шаданакара, make metahistory; connected to becoming the universe - metaevolution; the knowledge metaevolution is knowledge universal. The word "transphysics" in sense of the religious doctrine means the doctrine about structure Shadanakara. Objects metahistorical knowledge are connected to a history and culture, transphysical - with a nature of our layer and other layers Шаданакара, and universal - with the universe. Thus, those phenomena which I have named transphysical wanderings and meetings, can be, depending on the maintenance(contents), are referred or to metahistorical sort of knowledge, either to transphysical, or to universal. |
| | |
| | |
|
