Original "Rose of world"s text   Automatic (low quality) translation   В эпоху первобытных обществ демонические силы были заняты торможением их развития и подготовкой слоёв трансфизических магм и ядра к приёму миллионов душ грядущего человечества. Несколько позднее, уже в исторические времена, были созданы шрастры и сакуала уицраоров. Большинство чистилищ возникло в ещё более поздние эпохи.   In epoch of primitive societies demonic forces were borrowed(occupied) with braking of their development and preparation of layers transphysical magmas and a nucleus to reception of millions souls of the future mankind. A little bit later, already in historical times, were created шрастры and сакуала уицраоров. The majority of purgatories has arisen in later epoch.   Изложение миров Возмездия начинается с чистилищ потому, что они ближе к нам, чем другие; они соизмеримее с понятиями, привычными для нас, а в случаях нисходящего пути после смерти спуск начинается именно с чистилищ. В большинстве случаев чистилищами он и ограничивается.   The statement of the worlds of Punishment begins with purgatories because they closer to us, than others; they соизмеримее with concepts, habitual for us, and in case of a descending way after death descent(release) begins with purgatories. In most cases it(he) also is limited to purgatories.   Слово "чистилище" взято из католичества, но с католическими представлениями панорама того, о чём пойдёт речь, совпадает далеко не во всём. Можно было бы применить к этим слоям также термин "шеолы", но иудаистические картины этих теневых стран умерших тоже отнюдь не будут повторены в моём изложении.   The word "purgatory" is taken from a Catholicism, but with Catholic representations a panorama of about what there will be a speech, coincides farly from being in all. It would be possible to apply to these layers also the term "шеолы", but иудаистические pictures of these shadow countries died too will not be repeated at all in my statement.   Чистилища различных метакультур несколько отличаются друг от друга; даже отдельно взятое, каждое из них претерпевает значительные изменения на протяжении веков. Сформировались они тоже в различные эпохи. В метакультурах древности, включая Византию, их не было вообще. Точнее - на их месте были миры безысходного страдания; отголосок мистического знания о безвыходности страдалищ явственно слышен в большинстве древних религий.   Purgatories various metacultures differ from each other a little; even separately taken, each of them undergoes significant changes during centuries. They were generated too in various epoch. In metacultureх antiquities, including Byzantium, they were not in general. More precisely - on their place there were worlds of hopeless suffering; the echo of mystical knowledge of hopelessness страдалищ is clearly audible in the majority of ancient religions.   Древнейшие из чистилищ принадлежат к метакультуре Индийской: именно этот синклит первым в истории человечества достиг такой мощи Света, какая была необходима для того, чтобы воспрепятствовать силам Гагтунгра превратить в страдалища сакуалу некоторых слоёв искупительного посмертия, которую Индийская метакультура унаследовала от древнейших человечеств - даймонов и титанов. Позднее в чистилища были превращены некоторые слои метакультур еврейства, христианства и ислама: здесь решающее значение имело воскресение Иисуса Христа, Его схождение в демонические миры и последовавшая затем, в течение ряда веков, борьба христианских синклитов с демонами за смягчение Закона возмездия. Но в Византийской метакультуре эта борьба победой не увенчалась. Вражеский стан оказал непреодолимое сопротивление; в итоге этой борьбы Византийская метакультура оторвалась от Энрофа. Я мимоходом упоминал уже о многозначительности того обстоятельства, что византийское православие не приняло идеи чистилищ, когда она появилась в западной Церкви. В ужасающих перспективах вечных мук, ожидающих грешную душу, следует искать и горючее вещество того аскетического максимализма, которым пламенел византийский религиозный дух до самого конца своей истории. Да, перед духовидцами Византии эсхатологическая глубь разверзалась со всеми крайностями своей демонической жестокости. Приходится удивляться не отчаянным эксцессам аскетизма в этой стране, а скорее тому, что не во всех метакультурах, лишённых чистилищ, подобные эксцессы имели место.   Most ancient of purgatories belong to metaculturesе Indian: this синклит the first in a history of mankind has reached(achieved) such power of Light what was necessary to prevent forces Гагтунгра to transform in страдалища сакуалу some layers искупительного посмертия which Indian metaculture has inherited from the most ancient mankinds - даймонов and titans. Later some layers were transformed into purgatories iaoaeoeuoo? еврейства, christianities and an islam: here crucial importance had Jesus Christ's revival, His(its) convergence in the demonic worlds and followed then, during lines of centuries, struggle christian синклитов with demons for mitigation of the Law of punishment. But in Byzantian metaculturesе this struggle by a victory has not crowned. Enemy стан showed insuperable resistance; in a result of this struggle Byzantian metaculture has come off from Энрофа. I мимоходом mentioned already significance of that circumstance, that the Byzantian orthodoxy has not accepted idea of purgatories when she(it) has appeared in a roman catholic church. In horrifying prospects of the eternal flours(torments), expecting guilty soul, it is necessary to search and combustible substance of that ascetic maximalism with which the Byzantian religious spirit up to the end of the history burnt. Yes, before духовидцами Byzantium эсхатологическая depth разверзалась with all extreme measures of the demonic cruelty. It is necessary to be surprised not to desperate excesses of ascetism in this country, and faster to what not in all metacultureх, the deprived purgatories, similar excesses took place.   В Российской метакультуре первый шеол был создан в XII веке, будучи преобразован из страдалища силами Христа. С течением времени он несколько изменил свой вид; изменились и те кармические грузы, которые влекут умерших в этот мир. Впрочем, механическая сторона действия Закона возмездия остаётся, конечно, неизменной, всегда и везде: она состоит в том, что нарушение нравственных законов влечёт за собой утяжеление эфирного тела совершившего. Пока он жив, утяжелённое эфирное тело остаётся как бы на поверхности трёхмерного мира: при этом тело физическое играет роль спасательного круга для утопающего. Но как только связь между ними разрывается смертью, эфирное тело начинает погружаться глубже и глубже, из слоя в слой, пока не достигнет равновесия с окружающей средою. Таков, в основном, механизм. Но есть и существа, которые следят за его безотказным действием: блюстители кармы. Это совсем особая категория; среди разнообразных демонов Шаданакара это - пришельцы. Когда демонические полчища планеты Дайи были изгнаны из её брамфатуры прочь, в брамфатуру её спутника, а спутник вскоре за тем погиб и превратился в стаю мёртвых кусков - астероидов, его демонические обитатели рассеялись в мировом пространстве в поисках новых пристанищ. Часть их вторглась в Шаданакар, заключив некое подобие договора с силами Гагтунгра. Это существа высокого интеллекта, но с холодной, как лед, сферой чувств. Им равно чужды ненависть и любовь, злоба и сострадание. Они взяли на себя заботу о механизме кармы, восполняя убыль своих жизненных сил эманациями душевных мук тех людей, что после жизни в Энрофе принуждены опускаться в Скривнус, Ладреф и Мород - верхние слои чистилищ. Размеры этих существ огромны; они полупрозрачны и серы, как мутное стекло, тела их прямоугольны, а в мордах, как это ни странно, есть сходство с мордами сторожевых собак: торчащие уши и зорко наблюдающие глаза. С силами Света они вступают в борьбу только тогда, когда эти силы предпринимают труд по смягчению законов кармы и преобразованию чистилищ.   In Russian metaculturesе the first шеол was created in XII century, being is transformed from страдалища by forces of the Christ. Eventually it(he) has a little changed the kind; those have changed also кармические cargoes which attract died in this world. However, the mechanical party(side) of action of the Law of punishment остаётся, certainly, constant, always and everywhere: she(it) is, that infringement of moral laws entails weighting a radio body made. While it(he) is alive, the weighted radio body остаётся as though on a surface of the three-dimensional world: thus the body physical plays a role of a lifebuoy ring for drowning. But as soon as communication(connection) between them is broken off by death, the radio body starts to be immersed more deeply and more deeply, from a layer in a layer, yet will not reach(achieve) balance with environmental средою. It is those, basically, the mechanism. But there are also essences which watch(keep up) his(its) trouble-free action: observers кармы. It is absolutely special category; among various demons Шаданакара it are newcomers. When demonic hordes of planet Дайи were expelled from her(it) брамфатуры away, in брамфатуру its(her) satellite, and the satellite soon behind that was lost and has turned to flight of dead pieces - asteroids, his(its) demonic inhabitants have dissipated in world(global) space in searches of new havens. The part of them has intruded in Oaaaiaea?, having concluded a certain similarity of the contract with forces Гагтунгра. These are essences of high intelligence, but with cold, as ice, sphere of feelings. Him(it) hatred and love, rage and compassion are equally alien. They have undertaken care of the mechanism кармы, filling a loss of the vital forces emanations of emotional flours(torments) of those people, that after life in Энрофе are forced to fall in Скривнус, Ладреф and Мород - the top layers of purgatories. The sizes of these essences are huge; they are translucent also sulfur as muddy glass, their bodies прямоугольны, and in muzzles as it is strange, are similarity to muzzles of sentry dogs: sticking out ears and зорко observing eyes. With forces of Light they enter struggle only then when these forces undertake work on mitigation of laws кармы and to transformation of purgatories.   Первое из чистилищ именуется Скривнус. Это - картина обезбоженного мира и обезбоженного общества без всяких прикрас. Бесцветный ландшафт; свинцово-серое, никогда не волнующееся море. Чахлая трава, низкорослые кустарники и мхи напоминают до некоторой степени нашу тундру. Но тундра хотя бы весной покрывается цветами; почва же Скривнуса не взрастила ни одного цветка. Обиталищами миллионных масс тех, кто были людьми, служат здесь котловины, замкнутые среди невысоких, но неприступных откосов. Скривнус не знает ни любви, ни надежды, ни радости, ни религии, ни искусства; никогда не видал он и детей. Нескончаемый труд прерывается лишь для сна, но сны лишены сновидений, а труд - творчества. Какие-то огромные пугающие существа бодрствуют по ту сторону откосов; время от времени они швыряют оттуда груды предметов, как бы скользящие по воздуху. Каждый из предметов сам находит того, кто над ним должен работать: чинить никому не нужную ветошь, мыть что-то вроде измазанных маслом и грязью склянок, надраивать металлические обломки. И работа, и сон протекают преимущественно в баракообразных домах, длинных, перегороженных внутри барьерами высотой до пояса.   First of purgatories is called Скривнус. It - a picture обезбоженного the world and обезбоженного societies without everyones прикрас. A colourless landscape; lead-coloured, never a sea. The sickly grass, undersized bushes and mosses remind to some extent our tundra. But the tundra even becomes covered by colors in the spring; ground Скривнуса has not grown any flower. Dwellings of million weights of those who were people, the hollows closed among low, but unapproachable slopes serve here. Ne?eaion does not know neither love, nor hope, neither pleasure, nor religion, art; it(he) never saw a lot and children. Never-ending work interrupts only for dream, but dreams are deprived dreams, and work - creativity. Any huge frightening essences are awake on that party(side) of slopes; from time to time they throw therefrom груды the subjects, as though sliding by air. Each of subjects itself finds the one who above it(him) should work: To repair to nobody the necessary rags, to wash something like smeared with oil and a dirty of bottles, надраивать metal fragments. Both work, and dream proceed mainly in баракообразных houses, long, partitioned off inside barriers in height up to a belt(zone).   Облик обитателей сохраняет полное человекоподобие, но черты смыты и разглажены. Они напоминают блины, почти полностью схожие друг с другом. Впрочем, память о существовании в Энрофе не только сберегается в душе обитателей, но и гложет их, как мечта об утраченном рае. Самое неотступное из мучений Скривнуса - это скука безысходного рабства, это нудность труда, это отсутствие перспектив, каких бы то ни было.   The shape of inhabitants keeps full человекоподобие, but features are washed off and smoothed. They remind the pancakes almost completely similar with each other. However, memory of existence in Энрофе not only is saved up in soul of inhabitants, but also гложет them, as dream of lost paradise. Most persistent of tortures Скривнуса is a boredom of hopeless slavery, it is tediousess of work, this absence of prospects, any.   Ибо не перспективой, а кошмаром вечно нависающей угрозы представляется единственно реальный выход отсюда. Выход этот заключается в том, что на море показывается чёрный, похожий на ящик корабль, быстро и бесшумно скользящий к берегу. Его появление повергает обитателей в панический ужас, так как ни один не знает, застрахован ли он от поглощения кромешной темнотой трюма. Забрав некоторое число их - тех, кого груз кармы обрекает на страдание в более глубинных слоях, корабль отчаливает. Заключённые в трюм не видят совершаемого пути. Они чувствуют только, что движение по горизонтали сменяется спиральным спуском, как если бы корабль увлекался в закручивающийся Мальстрем.   For not the prospect, and a nightmare of eternally hanging threat represent it is unique a real output(exit) from here. The output(exit) this consists that on the sea the black ship similar to a box is shown, is fast and silently sliding to a coast. His(its) occurrence plunges inhabitants into panic horror as any does not know, whether it(he) is insured from absorption кромешной by darkness of hold. Having taken away some number of they be those whom the cargo кармы dooms to suffering in more deep layers, the ship sails away. Prisoners in hold do not see a made way. They feel only, that movement is across replaced by spiral descent(release) as though the ship was fond in twisting Мальстрем.   Скривнусом ограничиваются искупительные страдания тех, чья совесть не омрачена памятью ни о тяжких пороках, ни о преступлениях, но чьё сознание в Энрофе было отделено от воли и влияния его шельта глухой стеной житейских забот и попечений только о материальном.   Скривнусом are limited искупительные sufferings of what conscience is not saddened with memory neither of heavy defects, nor of crimes, but whose consciousness in Энрофе was separated from will and his(its) influence шельта by a blank wall of everyday interests and cares only about material.   Следующий слой похож на предыдущий, но он темней: как будто он застыл в неопределённом сумраке на границе вечной ночи. Здесь ни строений, ни человеческих толп; однако каждый ощущает невидимое присутствие множества других: следы движений, схожие с отпечатками ног, выдают их присутствие. Чистилище это называется Ладреф, и кратковременное пребывание в нём испытывают десятки миллионов. Это - следствие маловерия, не дававшего силам духовности проникать в естество человека и облегчать его эфирное тело.   The following layer is similar on previous, but it(he) darken: as though it(he) has stiffened in a uncertain twilight on border of eternal night. Here neither structures, nor human crowds; however everyone feels invisible presence of set of others: the traces of movements similar to prints of legs, give out their presence. The purgatory it refers to Ладреф, and short-term stay in it(him) test tens millions. It - consequence(investigation) маловерия, not giving to forces of spirituality to penetrate into a nature of the person and to facilitate his(its) radio body.   Тот, кому предстоит дальнейший спуск, субъективно воспринимает его так, как если бы он заснул и внезапно проснулся в изменившейся обстановке. В действительности же демонические существа - осуществители кармы - переносят его во время забытья в другой поток времён, хотя число пространственных координат - три - остаётся неизменным во всех шеолах.   The one to whom it is necessary the further descent(release), subjectively perceives it(him) how if it(he) has fallen asleep and has suddenly woken up in changed conditions. Actually demonic essences - осуществители кармы - transfer it(him) during drowsiness in other stream of times, though number of spatial coordinates - three - остаётся constant in all шеолах.   Искупающий свою карму оказывается среди полного мрака, где слабо фосфоресцируют только почва да редкие эквиваленты растений. Благодаря светящимся скалам ландшафт не лишён кое-где мрачной красоты. Это последний слой, где ещё имеется то, что мы обобщённо называем Природой. Следующим слоям будет свойственен только урбанистический ландшафт.   Expiating the карму it appears among a full gloom where only ground yes rare equivalents of plants poorly phosphoresce. Due to luminous rocks the landscape is not deprived here and there gloomy beauty. It is last layer where still there is that we is generalized we name the Nature. To the following layers the urbanistic landscape will be peculiar only.   Здесь, в Мороде, царствует абсолютная тишина. Каждый, пребывающий в этом мире, других обитателей не воспринимает совсем и уверен в своём полном одиночестве. Тоска великой покинутости охватывает его, как железный панцирь. Напрасно метаться, молиться, звать на помощь, искать - каждый предоставлен общению только с собственной душой. А душа преступна, её память запятнана совершённым на земле злодеянием, и для такой души нет ничего более пугающего, чем уединение и тишина. Здесь каждый уразумевает смысл и масштабы совершённого на земле зла и выпивает до дна чашу ужаса перед своим преступлением. От этого бесконечного диалога с самим собой несчастного не отвлекает ничто, даже борьба за существование. Потому что никакой борьбы тут нет, пища кругом в изобилии, ею служат некоторые виды почв. Одежда? Но в большинстве слоёв, в том числе и в Мороде, эфирное тело само излучает облекающую его ткань: ту, которую мы заменяем одеждой. И если в мирах Просветления она прекрасная и светящаяся, то в Мороде творческая ущербность его обитателей позволяет создавать только эфирные клочья. Впрочем, подобное нищенское рубище облекало астрально-эфирное существо искупающего уже в Ладрефе.   Here, in Мороде, the absolute silence reigns. Everyone, staying in this world, does not perceive other inhabitants absolutely and is sure in the full loneliness. The melancholy of great forlornness covers it(him), as an iron armour. It is vain to rush, pray, call to the aid to search - for everyone it is given to dialogue only with own soul. And the soul преступна, its(her) memory is soiled by the evil deed accomplished on the ground, and for such soul there is nothing more frightening, than a solitude and silence. Here everyone уразумевает the sense and scales of the evil accomplished on the ground also drinks to the bottom a bowl of horror before the crime. From this infinite dialogue with itself unfortunate does not distract anything, even struggle for existence. Because any struggle here is not present, the food around is a lot of, as her(it) some kinds почв serve. Clothes? But in the majority of layers including in Мороде, the radio body itself radiates a fabric investing it(him): with what we replace with clothes. And if in the worlds of the Enlightenment she(it) fine and luminous in Мороде creative ущербность his(its) inhabitants allows to create only radio клочья. However, similar beggarly рубище invested a астрально-radio essence expiating already in Ладрефе.   Того, чью совесть не может очистить и Мород, ждет уже не спуск в следующий слой, а внезапный и устрашающий провал в него: это схоже с трясиной, в которую несчастный попал неожиданно для себя и которая засасывает его: сперва ноги, потом туловище, наконец, голову.   What conscience can not clear and Мород, descent(release) in the layer following, and a sudden and frightening failure in him(it) waits any more: it is similar to bog in which unfortunate has got unexpectedly for itself and which sucks in it(him): at first legs, then a trunk, at last, a head.   Повествование достигло Агра, слоя чёрных паров, между которыми вкраплены, как острова, чёрно-зеркальные отражения великих городов Энрофа. Этот слой, как и все чистилища, не имеет космической протяжённости. Поэтому здесь ни солнца, ни звёзд, ни луны: небо воспринимается как плотный свод, окутанный постоянной ночью. Некоторые предметы светятся сами, тускло светится и земля, точно пропитанная кровью. Цвет здесь преобладает один: в Энрофе мы не способны видеть его, и по впечатлению, производимому им, он скорее всего напоминает тёмно-багровый. Кажется, это тот самый невидимый свет, который в физике называется инфракрасным.   The narration has reached(achieved) Agra, a layer black паров between which are interspersed, as islands, чёрно-mirror reflections of great cities of Enrofa. This layer, as well as all purgatories, has no space extent. Therefore here neither the sun, nor stars, the moon: the sky is perceived as the dense arch shrouded on constant night. Some subjects shine, also the ground precisely impregnated with blood dimly shines. Color here prevails one: in Энрофе we are not capable to see it(him), and on the impression made by him(it), it(he) most likely reminds ?iii-crimson. It seems, it is that invisible light which in physics refers to infra-red.   Я очень немного, едва-едва, знаком с инфра-Петербургом. Помню, что там тоже есть большая, но чёрная, как тушь, река и здания, излучающие кроваво-красное свечение. Это подобно отчасти иллюминациям наших праздничных ночей, но жутким подобием. Внешний облик тех, кто пал в этот мир, напоминает, до некоторой степени, облик гномов: человекоподобие ещё сохранено, но формы уродливы и убоги. Рост уменьшен. Движения замедлены. Никакой материальности, заменяющей одежду, их тело уже не излучает; царствует беспомощная нагота. Одно из мучений Агра - чувство бессильного стыда и созерцание собственного убожества. Другое мучение в том, что здесь начинает впервые испытываться терпкая жалость к другим подобным и приходит понимание своей доли ответственности за их трагическую судьбу.   I a little, hardly - hardly, am familiar with инфра-Петербургом. I remember, that there too there is big, but black, as ink, a river and the buildings radiating a blood-red luminescence. It is similar partly to illuminations of our celebratory night, but terrible similarity. The external shape of those who has fallen in this world, reminds, to some extent, shape of gnomes: человекоподобие it is still kept, but forms are ugly and poor. Growth is reduced. Movements are slowed down. Any materiality replacing clothes, their body any more does not radiate; helpless nakedness reigns. One of tortures Agra - feeling of powerless shame and contemplation of own poverty. Other torture that here sharp pity for the first time starts to be felt to others similar and comes understanding of the share of the responsibility for their tragical destiny.   Третья же мука этих несчастных - страх. Он порождается наличием в Агре ещё других существ, хищниц демонической природы: они называются волграми. Когда мы приблизились к зданию, составлявшему тёмноэфирное тело Инженерного замка, я различил неподвижно сидящее на его крыше существо, огромное, величиной с ящера мезозойской эры. Оно было женского пола, мешковатое и рыхлое, с серою, ноздреватою кожей. Сиротливо прижавшись щекой к башне и обняв её правою лапой, бедняга неподвижно смотрела перед собой совсем пустыми, как мне показалось, глазницами. Она была глубоко несчастна. По-моему, ей мучительно хотелось кричать или выть, но ни рта, ни пасти у неё не было. Впрочем, чревато опасностями могло быть самое чувство жалости к ней: лукавая хищница подстерегала жертву, и жертвой мог сделаться всякий из тех, кто были людьми. В зверином страхе перед волграми бедные гномы прятались по углам или прокрадывались, затаив дыхание, у подножия зданий, облюбованных этими чудищами. Быть пожранным, вернее, всосанным волгрою через её пористую кожу значило умереть в Агре, чтобы затем возникнуть ещё ниже, в Буствиче или в страшном Рафаге. Позднее я увидел, что волгр - множество, что они отчасти разумны и что грубая, мрачная цивилизация, которая отличает Агр, - именно их творение. Механических приспособлений, облегчающих труд, у них ещё почти не было. Они вручную громоздили из какого-то материала, похожего на стволы гигантских деревьев Калифорнии, здания, которые я видел кругом, и каждый кусок этого материала, плотно примыкая к остальным, начинал светиться тускло-багровым, почти ничего не озарявшим излучением. В чём заключалась связь между зданиями человеческих городов в Энрофе и сооружениями волгр в Агре, для меня осталось неясным.   The third flour(torment) of these unfortunate - fear. It(he) is derivated by presence in Agra some more other essences, хищниц a demonic nature: they refer to волграми. When we have come nearer to a building making тёмноэфирное a body of the Engineering lock, I have distinguished essence motionlessly sitting on his(its) roof, huge, size with ящера mesozoic era. It was a female, baggy and friable, with серою, ноздреватою a leather(skin). Lonely having nestled a cheek to a tower and having embraced her(it) правою a paw, the poor creature motionlessly looked before itself absolutely empty as it seemed to me, eye-sockets. She(it) was deeply unfortunate. In my opinion, it(she) painfully would like to shout or выть, but neither the mouth, nor mouthes at it(her) was not. However, be fraught with dangers the feeling of pity to it(her) could: crafty хищница trapped a victim, and a victim any of those who were people could become. In animal fear before волграми poor gnomes were hidden on corners or crept, having concealed breath, at bottom of the buildings chosen by these monsters. To be пожранным, more truly, всосанным волгрою through its(her) porous leather(skin) meant to die in Agra that then to arise even below, in Буствиче or in terrible Рафаге. Later I have seen, that aiea? - set, that they are partly reasonable and that a rough, gloomy civilization which distinguishes Агр, - their creation. The mechanical adaptations facilitating work, at them still almost was not. They manually piled up from any material similar to trunks of huge trees of California, a building which I saw around, and each piece of this material, densely adjoining to the rests, started to shine dim - crimson, almost nothing озарявшим radiation. In what between buildings of human cities in Энрофе and constructions волгр communication(connection) consist in Agra, for me remained not clear.   Звуковым языком они, конечно, не обладали, но у них было нечто вроде языка жестов. Здания они строили, по-видимому, для того, чтобы укрыться в них от коротких проливных дождей, налетавших поминутно. Дожди были чёрные.   They, certainly, had no sound language, but they had something like a sign language. Buildings they, apparently, built to be covered in them from the short torrential rains flying constantly. Rains were black.   Странно, разумеется, и то ещё, что у волгр существует не два пола, а три. Мужская особь оплодотворяет особь среднего пола, которая некоторое время вынашивает зародыш внутри себя, а затем передает его будущей матери.   Strange, certainly, and that still, that at волгр exists not two floors, and three. The man's individual impregnates an individual of an average floor which some time bears a germ inside itself, and then transfers his(its) future mother.   Но кое-где в эту цивилизацию вкрапливались, как острова, безмолвные, совсем не светящиеся здания. Волгры даже не приближались к ним: по-видимому, им мешало нечто, мною невидимое. Такие здания возвышались на месте Исаакия и некоторых других храмов Петербурга: единственные убежища от волгр, где мученики Агра хоть на краткое время могли ощутить себя в безопасности. Кто их воздвиг? когда? из какого материала? Не знаю. Голод не давал несчастным таиться в этих приютах: он гнал их в поиски за съедобной плесенью, покрывавшей фундаменты этого безрадостного города.   But here and there in this civilization were interspersed, as islands, silent, at all not luminous buildings. волгры did not come nearer at all to them: apparently, they were prevented by something, me invisible. Such buildings towered on place Исаакия and some other temples of St. Petersburg: unique refuges from aiea? where martyrs Agra though on brief time could feel themselves in safety. Who has erected them? When? From what material? I do not know. Famine let's unfortunate be concealed in these shelters: it(he) drove them in searches behind the edible mould covering the bases of this sad city.   Если тяжелая карма не сделает того, кто попал сюда, жертвою волгры и он не очнётся в следующем из миров нисходящего ряда, рано или поздно ему суждена трансформа, поднимающая вверх. Кончающий своё искупление постепенно меняется телесно. Он увеличивается ростом, у него начинают снова проступать черты лица, напоминающие черты, которыми он обладают прежде, и волгры не дерзают подступать к нему. Самая трансформа происходит с помощью братьев из Небесной России: спустившись в Агр, они окружают окончившего искус. Присутствовать при этом событии из числа гномов могут лишь те, кто скоро будет поднят отсюда таким же образом. Но пока они смотрят на совершающееся со стороны, им кажется, будто братья синклита поднимают освобождаемого на своих крыльях или на складках светящихся покрывал. Волгры, охваченные мистическим трепетом и страхом, смотрят на это событие издали, но не в состоянии понять ничего.   If heavy карма will not make the one who has got here, жертвою волгры and it(he) not очнётся in the following of the worlds of descending lines, sooner or later to it(him) суждена transformsа, lifting upwards. Finishing the expiation gradually varies телесно. It(he) is increased by growth, at him(it) start over again again to appear the features reminding features which it(he) have before, and волгры do not dare to rise to it(him). Most transformsа occurs to the help of brothers from Heavenly Russia: having gone down in Агр, they surround finished искус. Be present at this event from among gnomes those who soon will be lifted from here in the same way can. But while they look on made with the party(side), it seems to them, as if brothers синклита lift released(exempted) on the wings or on складках luminous coverlets. волгры, covered with mystical trembling and fear, look at this event from afar, but be not capable to understand anything.   Лестница восхождения не закрыта ни перед одной демонической монадой, даже перед волграми. Но для подобного обращения требуется столь острая ясность сознания, какая не встречается здесь почти никогда.   The ladder of an ascention is not closed before one demonic monad, even before волграми. But the similar reference(manipulation) needs so sharp clearness of consciousness what does not meet here almost never.   Иногда встречается здесь совсем иное: местами ландшафт разнообразится светящимися пятнами, похожими на огромные гнилушки. Что-то от трупной зелени есть в них... Это в Агр просвечивает другой слой, расположенный ниже: Буствич. Там всё гниет, но никогда не сгнивает до конца; в состоянии, сочетающем гниение заживо с духовной летаргией, и заключается мука Буствича. В Буствиче развязывают узлы своей кармы те, чья душа, отяжелённая тяготением к ничем не озарённому плотскому, не выработала за свою жизнь на земле никакого противовеса. Здесь пленника гложет удручающее отвращение к самому себе, потому что эфирное тело его превратилось в подобие кала. Ибо, как это ни страшно и ни омерзительно, но Буствич, в сущности, не что иное, как нечистоты волгр.   Sometimes there is here absolutely other: the landscape is diversified with places luminous пятнами, similar on huge гнилушки. Something from cadaveric greens is in them... It in Агр appears through other layer located below: Буствич. There all decays, but never decays up to the end; in a condition combining rotting alive with spiritual летаргией, also flour(torment) Буствича consists. In Буствиче untie units of the кармы what soul which has been made heavier by gravitation of nothing lit up carnal, has not developed for the life on the ground of any counterbalance. Here the captive гложет depressing disgust for because the radio body of it(him) has turned to similarity кала. For, as it neither is terrible and nor is disgusting, but Aonoae?, in effect, not that other, as нечистоты волгр.   К душевным мукам здесь начинает присоединяться и телесная: способность пленников к движению крайне ограничена, как и их способность к самозащите. А самозащита насущно необходима любому из них, ибо рядом с ними здесь обитают, между двумя воплощениями в одном из демонических стихиальных миров, облачённые в тёмноэфирные тела души мелких человекоподобных демонов: здесь они имеют вид человеко-червей, а размерами напоминают кошку. Заживо, медленно, понемногу пожирают они в Буствиче тех, кто когда-то были людьми в Энрофе.   Emotional flours(torments) here starts to join and corporal: ability of captives to movement is extremely limited, as well as their ability to self-defense. And self-defense it is essential it is necessary for any of them for near to them here live, between two embodiments in one of demonic стихиальных the worlds, облачённые in тёмноэфирные bodies of soul of fine humanoid demons: here they look like человеко-worms, and in the sizes remind a cat. Alive, slowly, they in Буствиче gradually devour those who once were people in Энрофе.   В очередном двойнике Инженерного замка (такой есть и в Буствиче) находился в то время, то есть в 1949 году, император Павел I. Он миновал уже цикл мучений в слоях более глубоких и теперь был медленно поднимаем в Друккарг - шрастр российского античеловечества. Суровость постигшего его несчастья поразила меня. Но мне было объяснено, что, если бы часть груза не была снята с него мукой его умерщвления в ночь на 12 марта и вместо этого он продолжал бы тиранствовать вплоть до своей естественной кончины - груз содеянного повлек бы его ещё глубже, вниз, пока не был бы достигнут Пропулк - одно из самых ужасающих страдалищ.   In the next double of the Engineering lock (such is and in Буствиче) there was at that time, that is in 1949, emperor Paul I. It(he) passed already a cycle of tortures in layers of deeper and now was slowly lifted in Друккарг - шрастр the Russian antimankind. Severity of the misfortune which have comprehended(overtaken) it has struck me. But to me it was explained, that if the part of a cargo was not removed(taken off) from him(it) by a flour(torment) of his(its) killing in night for March, 12 and instead of it it(he) would continue тиранствовать down to the natural death - the cargo содеянного would entail it(him) even more deeply, downwards, would not not be yet achieved Пропулк - one of the most horrifying страдалищ.   За Буствичем следует чистилище, носящее имя Рафаг: здесь изживаются кармические следствия предательств и корыстной преданности тираниям. Рафаг - мука непрерывного самоистощения, нечто, на что могут намекнуть такие явления нашего слоя, как страдания холеры. Это последний слой, ландшафт которого хотя бы отдалённо напоминает наши города; убежищ, маячивших в Буствиче и Агре, здесь, однако, уже нет. Покров соборных молитв человечества не распространяется до Рафага: глубже могут досягать лишь силы синклитов и высших иерархий Шаданакара.   For Буствичем the purgatory carrying name Рафаг follows: here are got rid кармические consequences(investigations) предательств and mercenary fidelity to tyrannies. Рафаг - a flour(torment) of a continuous self-exhaustion, something, on what such phenomena of our layer, as sufferings of a cholera can hint. It is last layer which landscape even is vaguely similar to our cities; the refuges looming in Aonoae?a and Agra, here, however, already are not present. The cover соборных prays of mankind is not distributed up to Рафага: is deeper forces синклитов and maximum(supreme) hierarchies Шаданакара can досягать only.   Над тремя последними, нижними чистилищами, господствуют ангелы мрака.   Above three last, bottom purgatories, angels of a gloom dominate.   Первый из этих слоёв - Шим-биг - являет собой медленный поток, движущийся по невыразимо мрачному миру, заключённому под высокий свод. Трудно понять, откуда исходит полусвет, мертвенный и бесцветный. Мельчайший дождь сеется на поток, вскипая на его поверхности маленькими пузырями. И уже не одежда мучающихся здесь душ, но сами души в их деградировавших эфирных телах похожи на дымно-бурые клочья. Они мечутся взад и вперед, цепляясь за что попало, лишь бы не пасть в поток. Их томит не только ужас: ещё большее мучение заключается в чувстве стыда, нигде не достигающем такой силы, как в Шим-биге, и жгучая тоска по настоящему телу, по мягкому тёплому миру - воспоминания о радостях жизни на земле.   First of these layers - Шим-биг - shows the slow stream moving on inexpressiblly gloomy world, made under the high arch. It is difficult to understand, the twilight, deathly and colourless whence proceeds. The smallest rain сеется on a stream, boiling on his(its) surface small bubbles. And any more the clothes of souls tormented here, but souls in their degrading radio bodies are similar on smoky - brown клочья. They rush back and forth, clinging for what has got, if only not a mouth in a stream. Them томит not only horror: the even greater torture consists in the feeling of shame which is anywhere not reaching such force, as in Шим-биге, and burning melancholy on the present body, on the soft warm world - memoirs on pleasures of life on the ground.   Здесь же усиливается сострадание.   Here the compassion amplifies.   А устье потока видится совсем вблизи. И сам поток, и весь этот туннелеобразный мир обрываются там подобно тому, как обрывается туннель метро при выходе на эстакаду. Но воды не впадают ни во что: и они, и берега, и свод - всё растворяется в серой беспредметной пустынности. Там не может быть никакого тела, там и намёка нет на какую-либо почву или среду. Только одно не гаснет там: искра самосознания. Это чистилище называется Дромн: иллюзия страшного небытия.   And the mouth of a stream sees absolutely close. Both a stream, and all this туннелеобразный the world break there just as the tunnel of the underground breaks at an output(exit) on эстакаду. But waters do not run in anything: and they, both coast, and the arch - all is dissolved in grey pointless emptiness. There there can not be no body, there and the hint is not present on any ground or environment(Wednesday). Only one does not die away there: a spark of consciousness. This purgatory refers to Дромн: illusion of terrible nonexistence.   И если в Шим-биге себя искупали те, на ком ответственность за несколько человеческих смертей, хотя бы даже смертей преступников, кому подписывался смертный приговор или на кого составлялся предательский донос, - в Дромне находятся те, чьё нарушение Закона кажется, на наш взгляд, несравненно меньшим. Да, арифметика кармы - странная арифметика! И в Дромн увлекают не злодеяния, не кровопролития, но всего лишь кармическое следствие активного безверия, воинствующее отрицание духовности, деятельное утверждение ложной идеи о смертности души. Тайна этой удивительной, непропорциональной, казалось бы, кары в том, что все эти волевые акты ещё при жизни в Энрофе как бы наглухо забили пробками дыхательные пути души; итогом явилось ещё большее отяжеление эфирного естества, чем даже бывает в результате отдельных преступлений, если взять их изолированно, самих по себе. Пленнику Дромна кажется, что нигде нет ничего, нет и его самого - именно так, как это ему рисовалось при жизни. И он с величайшим усилием, очень не скоро может справиться с поражающим фактом - неугасанием самосознающего Я даже здесь, в абсолютной пустоте, вопреки рассудку и здравому смыслу. При этом он начинает смутно понимать, что всё могло бы быть иначе, если бы это небытие - или полунебытие - он не выбрал сам.   And if in Шим-биге themselves expiated on whom the responsibility for some human death, even even death of criminals to whom the death sentence subscribed or on whom the treacherous denunciation was made, - in Дромне there are what infringement of the Law seems, in our opinion, incomparably smaller. Yes, arithmetics кармы - strange arithmetics! And in A?iii evil deeds, not bloodsheds, but only кармическое consequence(investigation) of the active unbelief, militant denying of spirituality, the active statement of false idea about death rate of soul carry away not. Secret of this surprising penalty disproportionate, apparently, that all these strong-willed certificates(acts) even at life in Энрофе as though have tightly hammered fuses in respiratory ways of soul; a result was the even greater отяжеление a radio nature, than even it happens as a result of separate crimes if to take them separately, on itself. It seems to captive Dromna, that anywhere there is nothing, there is no also it(him) - how it to it(him) was drawn at life. And it(he) with the greatest effort, very much not soon can consult(cope) with amazing fact - неугасанием self-conscious I even here, in absolute emptiness, contrary to mind and common sense. Thus it(he) vaguely starts to understand, that all could be differently if - or полунебытие - it(he) has not chosen this nonexistence.   Но тоска добровольной покинутости, окрашивающая пребывание в Дромне, мало-помалу начинает уступать место тревоге. Я чувствует, что его куда-то влечёт, как бы вниз и вкось, и само оно из точки превращается в вытянутую фигуру, устремлённую книзу. Отсутствие всяких ориентиров не даёт понять, падает ли он медленно или низвергается с большой быстротой. Только внутреннее чувство вопиет громче всяких доказательств логики, что он движется не вверх и не в сторону, но именно вниз. Вот внизу уже обозначилось и розоватое пространство. Несколько мгновений этот цвет может казаться падающему даже радостным. Но затем леденящая догадка пронизывает несчастное Я: оно поняло, что непреодолимо опускается в раскалённое, тихое, как бы железное море. Вес опускающегося стремительно возрастает; вот он прикасается к раскалённо-красной поверхности Фукабирна и погружается в его среду. Мука состоит, кроме жгучего телесного страдания, именно в ужасе опускания в вечные пытки - опускания, которое представляется невозвратным.   But the melancholy of voluntary forlornness, окрашивающая stay in Дромне, little by little starts to give up the place to alarm. I feel, that it(him) somewhere attracts, as though downwards and obliquely, and it from a point turns to the extended figure, устремлённую from top to bottom. Absence of any reference points does not let know, whether it(he) falls slowly or is overthrown with the big speed. Only the internal feeling вопиет is louder than any proofs of logic, that it(he) goes not upwards and not aside, but downwards. Also the pinkish space below was already designated. Some instants this color can seem falling even joyful. But then the chilling guess penetrates unfortunate I: it has understood, that is insuperable the iron sea falls in heated, silent, as though. Weight falling promptly grows; it(he) touches раскалённо-red surface Фукабирна and is immersed in his(its) environment(Wednesday). The flour(torment) consists, except for burning corporal suffering, in horror of lowering in eternal tortures - lowerings which is represented irretrievable.   Фукабирн - последний в сакуале чистилищ. Теперь начинается сакуала трансфизических магм: эти локальные миры сосуществуют в трёхмерном пространстве, но в других потоках времени, с поясами раскалённого вещества в оболочке планеты. Повторяю, подчеркиваю: во всех метакультурах, кроме Индийской, страдания этих миров не имели конца, пока Иисус Христос не совершил того освободительного спуска в них, который в церковном предании называется схождением Спасителя в ад. С этого мгновения для сил Света становится возможным, хотя и требующим огромных усилий, извлечение страдальцев из этих пучин после известного срока, необходимого для развязывания узлов личной кармы.   Фукабирн - last in сакуале purgatories. Now begins сакуала transphysical magmas: these local worlds coexist in three-dimensional space, but in other streams of time, belts(zones) of the heated substance in an environment of a planet. I repeat, I emphasize: in all metacultureх, except for Indian, sufferings of these worlds had no end while Jesus Christ has not made that emancipating descent(release) in them which in the church legend refers to as a convergence of the Savior in a hell. Since this instant for forces of Light there is possible(probable), though and demanding huge efforts, an extraction of sufferers from these abysses after the known term necessary for развязывания of units personal кармы.   Первая из магм - это Окрус, вязкое дно Фукабирна.   First of magmas is Окрус, viscous bottom Фукабирна.   Вокруг шельта уже в Дромне не осталось никаких старых оболочек и начало образовываться новое телесное существо. В Окрусе его формирование подходит к концу, но ничего, хотя бы отдалённо напоминающего человеческий облик, нет в нём: это шарообразное нечто из оживлённого инфраметалла.   Around шельта already in Дромне did not remain any old environments and beginning to be formed a new corporal essence. In Окрусе his(its) formation comes to an end, but anything which are even were vaguely similar to human shape, is not present in it(him): this spherical something from brisk inframetal.   За что же муки Фукабирна и Окруса, за что? О, этих страдальцев уже немного. В Скривнусе и Ладрефе томились миллионы, здесь - сотни, может быть, даже десятки. Осуждение идейного врага на великие мучения, осуждение невинных, терзание беззащитных, мучительство детей - всё это искупается страданиями здесь, в Окрусе и Фукабирне.   For what flours(torments) Фукабирна and Окруса, for what? About, it is already a little these sufferers. In Скривнусе and Ладрефе millions, here - hundreds, maybe, even tens were tormented. Condemnation of the ideological enemy on great tortures, condemnation innocent, терзание defenceless, мучительство children - all this is expiated by sufferings here, in Окрусе and Фукабирне.   Здесь мучающийся вспоминает отчётливо о религиозных учениях, слышанных на земле, и о том, что он был предупрежден. Телесные муки субъективно ощущаются здесь, как воздаяние, но уже начинает осознаваться двойственная природа Закона и ответственность за его жестокость не Бога, а демонических сил. Сознание яснеет: в этом - проявление Провиденциальной стороны Закона, той его древней основы, которая была создана демиургами ещё до вторжения Гагтунгра в Шаданакар. Прояснение сознания, прояснение совести, возрастание духовной жажды - это та сторона Закона возмездия, которую светлые силы отстояли от тёмных и благодаря которой Закон всё-таки не сделался абсолютным злом.   Here tormented recollects clearly the religious doctrines heard on the ground, and that it(he) was warned. Corporal flours(torments) are subjectively felt here as the requital, but already starts to be realized a dual nature of the Law and the responsibility for his(its) cruelty not the God, and demonic forces. Consciousness яснеет: in it is display Провиденциальной of the party(side) of the Law, that his(its) ancient basis which was created демиургами even before intrusion Гагтунгра in Шаданакар. Clearing of consciousness, clearing of conscience, increase of spiritual thirst is that party(side) of the Law of punishment which light forces have defended from dark and due to which the Law all has not become absolute evil.   Инфрафизическая субстанция магм очень похожа на их физическую субстанцию. Их пленники сначала сохраняют свободу движения, но в действиях для поддержания существования здесь пока нет нужды: силы впитываются из окружающей среды механически. Всё это относится и ко второму из поясов магм - Гвэгру, представляющему собой раскалённую докрасна, неподвижную среду.   Инфрафизическая the substance of magmas is very similar to their physical substance. Their captives all over again keep freedom of movement, but in actions for maintenance of existence here while there is no need: forces are absorbed from an environment mechanically. All this concerns and to second of belts(zones) of magmas - Гвэгру, representing the made red-hot, motionless environment.   Однако я хотел бы напомнить, что страдание в Энрофе - какое бы то ни было - ослабляет посмертную муку, преимущественно в смысле сокращения сроков её, но иногда и в смысле её "качества". Длительность искупительного наказания души после смерти определяется, в основном, масштабами тех жертв, которые пострадали от его деяний в Энрофе. Массовый характер преступлений влечёт за собой понижение слоёв возмездия: Окрус может быть заменен, например, Укарвайром, Гвэгр - Пропулком. При этом суть дела в том, что телесные муки, начавшиеся в Фукабирне и возросшие в Окрусе и Гвэгре, апогея достигают в следующем слое, называемом Укарвайр: это магма бушующая. Там искупают себя извратители высоких и светлых идей, несущие ответственность за калечение трансфизических путей тысяч и миллионов. Там же и те, кто повинен в гнусных деяниях, называемых на нашем сухом, мёртвом языке осознанным садизмом, -то есть таких поступков, при которых страдания других не только вызывали чувство наслаждения, но и недолжность этого наслаждения была совершенно ясно осознана преступником тогда же. Осознана - но не помешала наслаждению, не воспрепятствовала испытывать его опять и опять.   However I would like to remind, that the suffering in Энрофе - any - weakens a posthumous flour(torment), mainly in sense of reduction of terms of her(it), but sometimes and in sense of its(her) "quality". Duration искупительного punishments oppress after death it is defined(determined), basically, scales of those victims which have suffered from his(its) acts in Энрофе. Mass character of crimes entails downturn of layers of punishment: Окрус can be replaced, for example, Укарвайром, Гвэгр - Пропулком. Thus essence of an affair that the corporal flours(torments) which begun in Фукабирне and have increased in Окрусе and Гвэгре, reach(achieve) apogee in the following layer named Oea?aae?: it is magma storming. There expiate itself извратители the high and light ideas, bearing(carrying) the responsibility for калечение transphysical ways of thousand and millions. In the same place and those who повинен in the mean acts named in our dry, dead language a realized sadism, that is such acts at which sufferings of others not only caused feeling of pleasure, but also недолжность this pleasure was completely clearly realized by a criminal then. It is realized - but has not prevented pleasure, has not prevented to test it(him) again and again.   К счастью, время здесь течёт гораздо быстрее. Весьма известному писателю наших дней, виновному, конечно, не в осознанном садизме, а в подмене идеалов, в извращении идей, в отравлении множества сознаний ложью, казалось, например, что он здесь пробьют не десять лет, как это было по времени Энрофа, а всего несколько дней.   Fortunately, time here flows much faster. To rather known writer of our days guilty, certainly, not in a realized sadism, and in substitution of ideals, in a distortion of ideas, in a poisoning of set of consciousnesses with lie, appear, for example, that it(he) not ten years as it was on time Энрофа here will punch, and all some days.   Далее идёт Пропулк - магма твердая: мир искупительных страданий массовых палачей, виновников кровопролитных войн и мучителей народных множеств. Свобода движения утрачивается. Тело как бы замуровано в твердый состав, сдавлено со всех сторон. Но даже страшнейшую телесную муку здесь перерастает страдание души. Это такое жгучее раскаяние и такая тоска о Боге, какие невозможны ни в одном из высших слоёв. К счастью, до Пропулка спускаются немногие. Нужно ли говорить, что здесь такие существа, как Ежов или сподвижники Берии? Удивительно то, что здесь совсем ещё недавно продолжал томиться Малюта Скуратов, а в Пропулке Западных метакультур всё ещё не развязали своей кармы не только Робеспьер и Сен-Жюст, но даже некоторые из инквизиторов XVI века.   Further goes Пропулк - magma firm: the world искупительных sufferings of mass executioners, originators of bloody wars and torturers of national sets. Freedom of movement is lost. The body as though замуровано in firm structure, is squeezed from different directions. But even the horrible corporal flour(torment) the suffering here develops oppress. This such burning repentance and such melancholy about the God what are impossible in one of the maximum(supreme) layers. Fortunately, up to Пропулка the few go down. Whether it is necessary to speak, what here such essences, how Ежов or сподвижники Берии? Surprisingly that here absolutely still recently continued to be tormented Малюта Скуратов, and in Пропулке Western metacultures the кармы not only Робеспьер and Сен-Жюст, but even some of inquisitors of XVI century still have not untied.   Сакуала магм завершается слоем, носящим название Ырл: это магма сверхтяжелая. Здесь телесные страдания совершенно меркнут перед духовною мукой. Ырл создан для возмездия тем, кого на нашем юридическом языке мы назвали бы рецидивистами: тем, кто, уже раз испытав падение в магмы и возвратившись в Энроф, вновь отягчил себя великими злодеяниями.   сакуала magmas it is finished by a layer carrying name Ырл: it is magma superheavy. Here corporal sufferings completely grow gim before духовною a flour(torment). Ырл it is created for punishment by that whom in our legal language we would name recidivists: that who, already time having tested falling in magmas and having come back in Энроф, again has aggravated itself great evil deeds   Магмы кончились.   Magmas were terminated.   Ниже начинается сакуала миров, соотносимых с физическим ядром планеты, общая для всех метакультур.   Below begins сакуала the worlds, соотносимых with a physical nucleus of a planet, communicating for all metacultures.   Первым идёт Биаск, инфракрасные пещеры, худшая из алых преисподних, если так определить всю лестницу слоёв от Фукабирна до Биаска. Форма здесь меняется, появляется подобие головы и четырёх ног. Но зато дар речи утрачен, так как разговаривать не с кем: каждый из узников изолирован от остального мира и видит только своих мучителей - именно тех, которые похожи, как это ни странно, на пресловутых чертей. Сидя здесь, в Энрофе, в относительной безопасности, можно сколько угодно посмеиваться над верой в существование этих рогатых безобразников, но не стоит желать даже смертельному врагу более близкого с ними знакомства. А так как жертв, павших в Биаск, насчитывается всего десятки, чертей же, нуждающихся в их гаввахе, - многое множество, то они выколачивают гаввах из своих жертв всеми способами, какие в состоянии измыслить. Жертвы Биаска - это те, кто был в Энрофе растлителями духа. Такие преступления расцениваются столь сурово потому, что они приносят больше кармического вреда для тысяч человеческих душ. Даже палач, от руки которого погибли физически сотни людей, не принес такого ущерба, как те, про кого сказано в Евангелии: "Кто соблазнит одного из малых сих, верующих в Меня, тому лучше было бы, если бы повесили ему мельничный жернов на шею и потопили его во глубине морской" (Матф. 18, 6). И даже если бы Ярославский или Бедный были в своей частной жизни добрыми людьми, это не спасло бы их от посмертной судьбы, ждущей растлителей духа.   The first goes Биаск, infra-red caves, worse of the scarlet underworlds if so to define(determine) all ladder of layers from Фукабирна up to Биаска. The form here varies, appears similarity of a head and four legs. But gift of speech is lost as to talk there is nobody: each of prisoners is isolated from other world and sees only the torturers - what are similar as it is strange, on notorious devils. Sitting here, in Энрофе, in relative safety, it is possible to chuckle at belief in existence of these horned безобразников as much as necessary, but it is not necessary to wish even the deadly enemy of closer acquaintance to them. And as the victims falling in Aeane, it is totaled all tens, the devils requiring them гаввахе, - many set they beat out aaaaao from the victims all ways what in a condition to invent. Victims Биаска are those who was in Энрофе seducers of spirit. Such crimes are regarded so severely because they bring more кармического harm for thousand human souls. Even the executioner, by hand which hundreds people were lost physically, has not brought such damage, as about whom it is told in the Gospel: " who will tempt one of small сих, believers in me, to that it would be better, if have hung up to it(him) a mill millstone on a neck and have sunk it(him) in depth sea " (Матф. 18, 6). And even if Yaroslavl or Poor were in the private(individual) life by kind people, it would not rescue them from the posthumous destiny expecting for seducers of spirit.   Ниже Биаска зияет Амиуц: вертикальные щели. Падающий как бы застревает, подвешенный в полной беспомощности. А так как щели ведут в Гашшарву, то несчастный оказывается висящим прямо над гнездилищем демонических сил Шаданакара. Здесь те, кто сочетал сознательный садизм с огромностью злодеяний.   Below Биаска gapes Амиуц: vertical cracks. Falling as though jams, suspended in full feebleness. And as cracks conduct in Гашшарву unfortunate it appears hanging directly above a den of demonic forces Шаданакара. Here those who combined a conscious sadism with formidability of evil deeds.   Но из вертикальных щелей Амиуца есть и боковые ходы-тупики. Это Ытрэч, планетарная ночь, длящаяся от начала формирования Шаданакара до конца существования нашей планеты в Энрофе, то есть до истечения второго (будущего) эона. Здесь были очень немногие, например Иоанн Грозный. А дальше есть ещё один слой, совсем особый: деянию Иуды Искариота соответствовал только он. Называется он Журщ, и никто никогда, кроме Иуды, в этот слой не вступал.   But from vertical cracks Амиуца there are also lateral courses - impasses. It Ытрэч, the planetary night continuing from the beginning of formation Шаданакара up to the end of existence of our planet in Энрофе, that is before the expiration of second (future) эона. Here there were very much the few, for example John Terribl. And further there is one more layer, absolutely special: it(he) corresponded(met) Judas Iskariota's to act only. It(he) refers to Журщ, and anybody never, except for Judas, in this layer did not enter.   Ясно, конечно, что о страданиях, переживаемых в слоях ядра, мы не можем себе составить даже отдалённого представления.   Clearly, certainly, that about the sufferings experienced in layers of a nucleus, we can not make to ourselves even the remote representation.   И вот описание подошло к последнему из слоёв - кладбищу Шаданакара. Мне никак не удавайтесь расслышать точно его наименование: иногда казалось, что оно звучит как Суфэл, иногда же более правильным мне казалось Суфэтх, и вопрос остался нерешённым. Сюда из нижних страдалищ опускаются упорствовавшие во зле. Здесь их скорлупы - остатки шельта - покидаются монадами. Монады выпадают из Шаданакара вообще, чтобы начать всё сначала в непредставимых пространствах, временах и формах. И всё же это лучше, чем провал сквозь Дно Шаданакара на Галактическое Дно: здесь монада не выпадает, по крайней мере, из Космического Времени.   And the description has approached to last from layers - to cemetery Шаданакара. I in any way do not manage to catch precisely his(its) name: sometimes it seemed, that it sounds as Суфэл, sometimes to me it seemed to more correct Суфэтх, and the question has remained unsolved. Here from bottom страдалищ fall persisting in harm. Here their shells - the rests шельта - are left(abandoned) by monads. Monads drop out from Шаданакара in general to begin all all over again in not representable spaces, times and forms. And still it is better, than a failure through Bottom Шаданакара on the Galactic Bottom: here the monad does not drop out, at least, of Space Time.   Но шельт - живой, это самосознающее, хотя и низшее "я"; в Суфэтхе он едва шевелится, постепенно выдыхая остатки жизненных сил. Это и есть та смерть вторая, о которой говорится в Священном писании. Искра сознания теплится до конца, и мера её мук превышает воображение самих демонов. Сюда до сих пор не может досягнуть никто из Света, даже Планетарный Логос. Братьям синклитов Суфэтх может быть виден иногда, но не изнутри, а из соседних слоёв. Тогда они различают пустыню, над которой стоит тускло-лиловым солнцем Гашшарва - антикосмос Гагтунгра.   But шельт - alive, this self-conscious, though also the lowest "y"; in Суфэтхе it(he) hardly moves, gradually exhaling the rests of vital forces. It also is that death the second about which it is spoken in the Scriptus. The spark of consciousness теплится up to the end, and a measure of its(her) flours(torments) exceeds imagination of demons. Here досягнуть anybody from Light, even Planetary Логос till now can not. To brothers синклитов Nooyoo can be seen sometimes, but not from within, and from the next layers. Then they distinguish desert above which costs(stands) dim - lilac sun Гашшарва - antispace Гагтунгра.   К счастью, за всю человеческую историю набралось лишь несколько сотен монад, падавших до Суфэтха. Из них только несколько единиц оставили след в истории, ибо все крупные монады нисходящей направленности затягиваются в Гашшарву. В Суфэтхе - те, кто не нужен и Гагтунгру. Из исторических деятелей я знаю только об одном - о Домициане, в следующем воплощении, после падения в Пропулк, ставшем маршалом Жюлем де Рэцем, тем самым, который сперва был сподвижником Жанны д'Арк, а потом - злодеем и садистом, купавшимся в ваннах, устроенных из внутренностей убитых им детей. Сброшенный в Ырл, он в следующей инкарнации в Энрофе опять запятнал себя великими злодеяниями в эпоху инквизиции. После третьей кончины он в третий раз прорезал все слои преисподней, достиг Суфэтха и был выброшен из Шаданакара, как шлак.   Fortunately, for all human history some hundreds the monads falling up to Суфэтха were typed(collected). From them only a few units have left a trace in a history for all large monads of a descending orientation are tightened(delayed) in Гашшарву. In Суфэтхе - those who is not necessary and Гагтунгру. From historical figures I know only about one - about Домициане, in the following embodiment, after falling in Пропулк, becoming marshal Zhjulem де Рэцем, thus, which at first was сподвижником Жанны д'Арк, and then - the villain and the sadist, купавшимся in the baths arranged from interiors of children killed by him(it). Reset(dumped) in Ырл, it(he) in following инкарнации in Энрофе again has soiled itself(himself) great evil deeds in epoch of inquisition. After the third death it(he) in third time has cut all layers преисподней, has reached(achieved) Суфэтха and was thrown out from Шаданакара, as slag.   Я хорошо знаю, что гуманистическому сознанию нашего века хотелось бы встретить совсем другие картины, чем те, какие намечены мною в этой главе. Одних отпугнет то, что мои свидетельства покажутся им слишком напоминающими, несмотря на все отличия, популярные образы, исток которых - в историческом христианстве. Других будет шокировать дикарская суровость законов и материальный характер ужасающих мук в страдалищах. Но первых я готов спросить: неужели они думали всерьёз, что учение отцов церкви не содержит ничего, кроме игры испуганного воображения? Только сознание, безрелигиозное, как трактор или прокатный стан, может полагать, например, что "Божественную комедию" мы в силах исчерпать, толкуя её как сумму художественных приёмов, политической ненависти и поэтических фантазий. В первой части Данте показал лестницу нисходящих слоёв, наличествовавших в средние века в инфрафизике Романо-католической метакультуры. Нужно учиться отслаивать примесь, внесённую в эту картину ради требований художественности либо вследствие аберраций, присущих эпохе, от выражения подлинного трансфизического опыта, беспримерного и потрясающего. И не лишним будет, мне кажется, указать, что ныне тот, кто был Дантом, входит в число нескольких величайших духов человечества, таких, которые властны проникать невозбранно до самого Дна Шаданакара.   I well know, that the humanistic consciousness of our century would like to meet absolutely other pictures, than what are planned by me in this chapter. One will be frightened off by that my certificates will seem to them too reminding, despite of all differences, popular images, which source - in historical christianity. Others will be shocked with savage severity of laws and material character of horrifying flours(torments) in страдалищах. But first I am ready to ask: really they thought seriously, what the doctrine of fathers of church does not contain anything, except for game of the scared imagination? Only the consciousness, безрелигиозное as the tractor or the rolling mill, can believe, for example, that we in forces to exhaust(settle) " the Divine comedy ", interpreting her(it) as the sum of art receptions, political hatred and poetic imaginations. In first part Данте has shown a ladder of the descending layers present in Middle Ages in инфрафизике романо-Catholic metaculturesы. It is necessary to study отслаивать an impurity brought in this picture for the sake of requirements of artistry or owing to aberrations, inherent in epoch, from expression original transphysical experience, unprecedented and tremendous. And not superfluous will be, it seems to me to specify, that nowadays the one who was Дантом, enters into number of several greatest spirits of mankind, such which are imperous to penetrate невозбранно up to Bottom Шаданакара.   А тем, которые возмущены суровостью законов, можно ответить одно: так работайте же над их просветлением! Конечно, с умственными привычками гуманистического века легче бы сочеталось представление не о материальных муках, но о, так сказать, духовных: угрызениях совести, тоске от невозможности любить и тому подобное. К сожалению, варварские эти законы создавались, очевидно, без учета настроения интеллигенции XX столетия. Правда, духовные страдания тоже имеют в нисходящих слоях немалое значение. В сущности, лишь великие преступники истории подвергаются страданиям материальным по преимуществу, и к тому же таким, которые тяжелее, чем любая наша физическая боль, потому что физическая боль уступает эфирной в силе и длительности. Но и то сказать: представив себе объём мук, причиненных этими людьми своим жертвам в Энрофе, какими угрызениями совести или, как думал Достоевский, тоскою от невозможности любить уравновесится эта гора мук на весах бесстрастного Закона кармы?   And what are indignant of severity of laws, one is possible to answer: so work above their enlightenment! Certainly, representation would more easy be combined with intellectual habits of humanistic century not about material flours(torments), but about, so to say, spiritual: remorses, melancholy from impossibility to love(like) and so forth. Unfortunately, barbarous these laws were created, obviously, without taking into account mood of intelligency of XX century. To tell the truth, spiritual sufferings too have considerable value in descending layers. In effect, only great criminals of a history are exposed to sufferings material on advantage, and besides such which it is heavier, than any our physical pain because the physical pain concedes radio in force and duration. But also that to tell: Having imagined volume of the flours(torments) caused by these people to the victims in Энрофе, what remorses or how thought Достоевский, тоскою from impossibility to love(like) will counterbalance this mountain of flours(torments) on weights of the passionless Law of karma?

А примкнуть к тем, кто трудится над смягчением этого Закона, волен каждый из нас.   And to adjoin those who трудится above mitigation of this Law, is free each of us.

Приветствуется помощь в переводе даже небольших отрывков "Розы мира" на английский, немецкий, французский, итальянский или любой другой язык J

Книга IV. Глава I | Содержание | Книга IV. Глава III