Book VIII. Chapter III | Table of contents | Book IX. Chapter I


КНИГА VIII. К МЕТАИСТОРИИ ЦАРСТВА МОСКОВСКОГО.
the BOOK VIII. To metahistory EMPIRES MOSCOW.

ГЛАВА 4. РОДОМЫСЛ ПЕТР И ДЕМОНИЧЕСКОЕ ИСКАЖЕНИЕ ЕГО МИССИИ
CHAPTER 4. родомысл PETER AND DEMONIC DISTORTION OF HIS MISSION.

  Original "Rose of world"s text  Automatic (low quality) translation
  Среди загадок, заданных XVII веком исторической мысли, не последнее место занимает странный факт рождения именно в царской семье, именно в качестве царского сына такого человека, который по своим духовным масштабам, дарованиям, уму, характеру и даже физическому темпераменту в точности соответствовал идеальному образу государственного деятеля, какого требовали тогда Россия, её метакультура, её миссия, её судьба.   Among the riddles given on XVII century of historical idea, not last place borrows(occupies) the strange fact of birth in imperial family, as the imperial son of such person who on the spiritual scales, talents, mind(wit), character and even to physical temperament in accuracy corresponded(met) to an ideal image of the statesman what demanded then Russia, her(it) metaculture, its(her) mission, its(her) destiny.
  Рождение личностей такого масштаба приходится исчислять единицами на сотни миллионов рождений. По теории вероятности, шансы в пользу того, чтобы таким человеком оказался именно царевич, близки к нулю.   Birth of persons of such scale should be estimated units on hundred millions birthes. On theories of probability, chances for the benefit of that such person appeared tsarevitch, are close to zero.
  А между тем в условиях XVII столетия переворот, подобный перевороту Петра, мог осуществить только великий государственный гений при одном непременном, однако, условии: законности его власти в глазах современников. Гораздо более скромные начинания Бориса и Лжедмитрия, имевшие в виду сближение России с Западом, не были прощены русскими ни тому, ни другому и послужили одной из причин этих двух преждевременных смертей. Конечно, масштаб государственного разума этих двух государей далеко уступает гению Петра, но никакому узурпатору, будь он хотя бы и столь же гениален, как Пётр, общество той эпохи, ещё полностью проникнутое древней идеей родового права на власть, не позволило бы, конечно, опрокидывать вековые общественные устои.   And meanwhile in conditions of XVII century the revolution similar to revolution of Peter, the great state genius could carry out only at one indispensable, however, a condition: legality of his(its) authority in eyes of contemporaries. Boris's much more modest undertakings and Лжедмитрия, having in a kind rapproachement of Russia with the West, were not forgiven Russian neither to that, nor to another and have served one of the reasons of these two premature death. Certainly, the scale of the state reason of these two sovereigns far concedes to genius Peter, but to any usurper, be it(he) even and it is so ingenious, as Пётр, the society of that epoch, still completely проникнутое ancient idea of the patrimonial right on authority, would not allow to overturn century public foundations, certainly.
  Однако науке сегодняшнего дня, догматически отрицающей телеологию истории, приходится и этот факт обходить молчанием. Как всегда в подобных случаях, она притворяется, будто вопросы такого рода не имеют смысла. Она прекрасно понимает, что при исключительно каузальном подходе к явлениям она не сможет произнести в объяснение этого факта ни единого звука.   However to the science of today dogmatically denying teleology of a history, it is necessary to ignore this fact also. As always in similar cases, she(it) pretends, as if such questions have no sense. She(it) realizes, that at extremely causal approach to the phenomena she(it) can not make in an explanation of this fact a uniform sound.
  Такое положение современного историка - историка в собственном значении этого слова - совершенно закономерно. Для него применение к историческим фактам принципа телеологического невозможно и в самом деле: какая методика позволила бы ему подходить к фактам с вопросом "зачем"? С крутого берега этого вопроса ему не видится ничего, кроме безбрежного моря фантазии.   Such position of the modern historian - the historian in own value of this word - is completely natural. For him(it) application to historic facts of a principle teleologic is impossible and really: what technique would allow it(him) to approach(suit) to the facts with a question "what for"? From an abrupt coast of this question to it(him) does not see anything, except for the boundless sea of imagination.
  Но метаисторику нет надобности суживать свои возможности до границ, очерченных каузальным подходом. Для него - с крутизны вопроса "зачем" - тоже открывается море, но не фантазии, а второй действительности. Никаким фетишем он каузальность считать не намерен и ко многим проблемам подходит с другой стороны, именно - с телеологической. В частности, о зависимости характера и способностей от условий рождения и детства. Если же историку будет угодно не видеть коренного различия между игрой фантазии и метаисторическим методом - не будем, по крайней мере, лишать его того утешения, которое он почерпнет в идее, будто сидение в клетке каузальности есть последнее и блистательнейшее достижение на пути познания.   But for metahistorian there is no need to narrow the opportunities up to the borders outlined by the causal approach. For him(it) - from a steepness of a question "what for" - the sea, but not imaginations, and the second validity too opens. фетишем it(he) каузальность to count any& is not going and to many problems approaches on the other hand, - with teleologic. In particular, about dependence of character and abilities on conditions of birth and the childhood. If the historian will need to not see radical distinction between game of imagination and metahistorical a method - we shall not deprive, at least, with his(its) that consolation which it(he) will gather in idea as if sitting in a cell(cage) каузальности is the last and блистательнейшее achievement for a way of knowledge.
  По-видимому, подготовительная работа демиурга и кароссы Дингры над эфирно-физическою формой или, вернее, аппаратом, который был бы способен вместить столь колоссальную инвольтацию и осуществить её задания, началась очень давно - за несколько поколений в роду отца царевича и в роду его матери. Процесс этой подготовки находится, конечно, вне поля зрения метаисторика; ему представляется возможность проследить только самый конец его - провиденциальность обстоятельств детства и юности Петра, его личность досоздавших.   Apparently, the spadework демиурга and кароссы Дингры above эфирно-физическою the form or, more truly, the device which would be capable to contain so enormous инвольтацию and to carry out its(her) tasks, began very much for a long time - from some generations in a sort of the father of tsarevitch and in a sort of his(its) mother. Process of this preparation is, certainly, outside of a field of vision metahistorian; the opportunity is represented to it(him) to look after only end of it(him) is провиденциальность circumstances of the childhood and Peter's youth, his(its) person досоздавших.
  Задачи преобразователя должны были потребовать от него исполинского напряжения физических сил. И детство Петра в селе Преображенском, вырывая его из тепличной атмосферы дворца, где захирели оба его брата, закаляет его тело и представляет возможность для любых физических упражнений, в том числе и для таких, какие кажутся его современникам совершенно неуместными для царевича.   Problems(tasks) of the converter should demand from him(it) a giant pressure(voltage) of physical strengths. And Peter's childhood in village Preobrazhenskom, pulling out it(him) from a hothouse atmosphere of a palace where both his(its) brothers have decayed, tempers his(its) body and represents an opportunity for any physical exercises, including for such what seem to his(its) contemporaries completely inappropriate for tsarevitch.
  Будущему реформатору понадобится величайшая независимость ума, привычка к отсутствию авторитетов и к самостоятельному мышлению. И вот ни в детстве, ни в отрочестве не допускается в его окружение ни один человек, по своим интеллектуальным и волевым качествам способный хотя бы на время подменить в мальчике самостоятельную умственную работу слепым доверием к авторитету.   The future reformer needs the greatest independence of mind(wit), a habit to absence of authorities and to independent thinking. And neither in the childhood, nor in adolescence any person is not supposed in his(its) environment, on the intellectual and strong-willed qualities capable even for a while to change in the boy independent brainwork by blind trust to authority.
  Невероятные задачи царствования потребуют от него неслыханных, чудовищных, почти неосуществимых форм поведения. Ему придётся сбросить царское облачение и, засучив рукава, подавать пример плотникам, кораблестроителям, кузнецам, столярам - мастерам всевозможных ремесел. И в том же Преображенском возникают условия, вполне отвечающие потребности будущего царя - не только приучить себя к трудам подобного рода, но и практически изучить некоторые из них.   Improbable problems(tasks) of reign will demand from him(it) unprecedented, monstrous, almost impracticable forms of behaviour. To it(him) will come to reset(dump) imperial облачение and, having rolled up sleeves to set the example to carpenters, ship builders, smiths, joiners - to masters of every possible crafts. And in the same Преображенском there are the conditions quite adequate(answering) to need(requirement) of the future king - not only to accustom themselves to works of a similar sort, but also practically to study some of them.
  На смену боярству ему придётся находить талантливых разночинцев, а вместо стрелецкого войска создать - неизвестно как и откуда - новую армию, отвечающую потребностям грядущих дней. И вот товарищами его игр в Преображенском оказываются мальчишки из простонародья, смышленые, преданные и смелые: ядро будущей гвардии.   On change to nobility to it(him) will come to find talented разночинцев, and instead of стрелецкого armies to create - it is not known as well as whence - the new army adequate(answering) to needs(requirements) of days to come. And comrades of his(its) games in Преображенском appear boys from common people, clever, devoted and courageous: a nucleus of the future guards.
  Суровый долг революционера на престоле потребует от него непримиримости к врагам его государственной идеи. И сердце его ожесточается с ранних лет такими зрелищами, как кровавые стрелецкие бунты и казни, и такими человеческими отношениями, как отношение к нему царевны Софьи.   The severe duty of the revolutionary on a throne will demand from him(it) irreconcilability to enemies of his(its) state idea. And heart of it(him) becomes hardened since early years such shows, as bloody стрелецкие revolts and executions, and such human attitudes(relations), as the attitude(relation) to it(him) of tsarevna Sofia.
  Если бы всеми этими условиями был окружен обыкновенный, то есть никакими метаисторическими силами не выпестованный ребенок, ничего исключительного из него всё-таки не получилось бы. Но при врождённой гениальности, то есть при выработанной ещё ранее силами демиурга и кароссы повышенной способности к восприятию инспирации посланного ему даймона, - условия села Преображенского доформировали, дошлифовали это человекоорудие.   If all these conditions surrounded ordinary, that is with any metahistoricalи forces not fostered child, anything exclusive of him(it) all would fail. But at congenital genius, that is at produced even earlier forces демиурга and кароссы the ability raised(increased) to perception(recognition) инспирации sent to it(him) даймона, - conditions of village Preobrazhenskogo доформировали, дошлифовали it человекоорудие.
  Подобное телеологическое рассмотрение могло бы быть применено к биографии любого человека, принадлежащего к числу родомыслов, гениев, праведников, при одном условии: при достаточном количестве биографических сведений, находящихся в нашем распоряжении.   Similar teleologic consideration could be applied to the biography of any person belonging to number родомыслов, geniuses, rithteous persons, under one condition: at enough of the biographic data which are taking place in our disposal.
  В чём же состояла историческая задача Петра I, поскольку эта задача указывалась демиургом?   In what Peter's I historical problem(task) as this problem(task) was specified демиургом consist?
  Насколько можно отслоить в личности и деяниях Петра эту задачу от воздействий уицраора и насколько она вообще выразима в человеческих понятиях, задача эта обрисовывается в следующем виде:   As far as it is possible отслоить in the person and Peter's acts this problem(task) from influences уицраора and as far as she(it) in general выразима in human concepts, a problem(task) this appears in the following kind:
  России суждена всемирная миссия, смысла которой императору не дано знать. Он должен быть уверен лишь в одном: в её мировом характере. Его персональная задача сводится к тому, чтобы повернуть сверхнарод на путь, ведущий из прозябания в национальной замкнутости на простор общечеловеческого становления. При этом народ русский надлежит ввести в круг передовых народов не в качестве чьего-либо сателлита или младшего исторического партнера, а в качестве великой державы, которую другие народы вынуждены будут принимать всерьёз с самого начала. Такой поворот возможен только при условии, если Россией будут восприняты объективно передовые начала соседней, старшей культуры, ибо эта культура - одна из двух, сумевших расторгнуть аристократически сословную ограниченность внутри себя и локальную изолированность - по отношению к остальному миру. Для того же, чтобы такой переворот был осуществлен и результаты его прочны, требуется полное преобразование внутри: оно упразднит боярство как правящую группу, показавшую свою неспособность быть на уровне исторических задач, и передаст ведущую роль дворянству и среднему классу. Почему не духовенству, не крестьянству? Потому не духовенству, что господство в государстве этого последнего привело бы к торжеству эгрегора православия и, в конечном счёте, к иерократической деспотии, наиболее косной из всех деспотий. Не крестьянству же - потому, что крестьянство было самым отсталым из всех классов и ему ещё веками следовало оказывать помощь, прежде чем оно смогло бы принять положительное участие в государственном и социальном творчестве.   Russia суждена the world mission which sense to emperor is not given to know. It(he) should be sure only in one: in its(her) world(global) character. His(its) personal problem(task) is reduced turning superpeople for a way conducting from vegetation in national isolation on open space of universal becoming. Thus people should be entered Russian into a circle of advanced peoples not as someone's satellite or the younger historical partner, and as great power which other peoples will be compelled to take seriously from the very beginning. Such turn is possible(probable) only under condition of if Russia will perceive(recognize) objectively advanced beginnings of the next, senior culture for this culture - one of two, managed to terminate аристократически class limitation inside itself and local isolability - in relation to other world. For the same that such revolution was carried out also results of it(him) are strong, full transformation inside is required: It will abolish nobility as the ruling group which has shown the inability to be up to standard of historical problems(tasks), and will transfer the leading part to nobility and middle class. Why not to clergy, not to peasantry? Therefore not to clergy, that domination in the state of this last would result in a celebration эгрегора orthodoxy and, finally, to иерократической despotisms, most inert of all despotisms. Not to peasantry - because the peasantry was most backward of all classes and it(he) even centuries should be assisted, before it could accept positive participation in the state and social creativity.
  Здесь невозможно подробное рассмотрение вопроса о том, в какой мере историческая деятельность Петра отвечала этому заданию. Но возможно и необходимо другое: указать на смысл второй инвольтации, как бы прослаивавшейся между инвольтацией демиурга и личностью императора и придававшей деятельности последнего характер, не всегда и не во всём отвечавший желаниям Яросвета.   Here detailed consideration of a question on is impossible in what measure Peter's historical activity answered this task. But it is possible and another is necessary: to specify sense of the second инвольтации, as though прослаивавшейся between инвольтацией демиурга and the person of emperor and given activity of last character, not always and not in all answering desires Яросвета.
  Эта инвольтация демона государственности обращалась на некоторые свойства характера и темперамента Петра, а в иных случаях - на свойства его рассудка. При этом она искажала ход его мысли и действий в той мере, в какой этот ход не был свободен от воздействия этих самых черт характера, темперамента и рассудка.   This инвольтация a demon of statehood addressed on some properties of character and Peter's temperament, and in other cases - on properties of his(its) mind. Thus she(it) deformed a course of his(its) idea and actions in that measure, in what this course was not free from influence of these character traits, temperament and mind.
  Жругр заботливо потрудился над тем, чтобы внедрить в родомысла свою тираническую тенденцию. Ему удалось в целях этого переразвить суровую твердость, необходимую и неизбежную в положении Петра, в неумолимость, внутреннюю свободу от авторитета - в свирепую лютость ко всяким авторитетам прошлого, прямолинейную преданность своей идее - в ненависть ко всему, что ему казалось бесполезным, то есть чего нельзя было обратить на пользу его идее, а стихийный размах - в бесконтрольную чувственность и непомерную грубость. Ирония переросла в склонность к глумлению. Утилитарность мышления выхолостила эстетическое начало натуры, введя его в два русла: русло артистического отношения к ремеслам и русло ремесленного отношения к искусствам. А в проявлениях жестокости стал порою различаться явно садистический оттенок.   Жругр has carefully worked introducing in родомысла the tyrannical tendency. It was possible to it(him) with a view of it переразвить the severe hardness necessary and inevitable in position of Peter, in неумолимость, internal freedom from authority - in furious лютость to any authorities of the past, rectilinear fidelity to the idea - in hatred to everything, that it seemed to it(him) useless that is that could not be turned on advantage(benefit) to his(its) idea, and spontaneous scope - in uncontrolled sensuality and unreasonable roughness. The irony has developed into propensity to mockery. Utility of thinking has emasculated the aesthetic beginning of a nature, having entered it(him) in two channels: a channel of the artistic attitude(relation) to crafts and a channel of the craft attitude(relation) to arts. And in displays of cruelty began порою to differ obviously садистический a shade.
  Из этих качеств проистекли те промахи государственной мысли, которые привели Петра к деяниям, с точки зрения метаистории - а, пожалуй, также и истории - ошибочным и вредным: к неоправданной ничем жестокости в отношении бояр, стрельцов, раскольников, собственного сына, а главное - собственного народа, приносившего замыслам своего царя жертвы мало сказать огромные, но даже иногда не вызывавшиеся необходимостью; к слепому непониманию настоятельнейшей исторической потребности - обеспечить рост, а позднее и ведущую роль среднего класса, - ошибка, имевшая для будущею воистину роковые значение; к насилиями над церковью, в результате которых она после Петра оказалась, по выражению позднейших мыслителей, в параличе, а при третьем уицраоре дошла до такого низкопоклонства перед собственным врагом, какое в любую другую эпоху показалось бы совершенно неправдоподобным; к пренебрежению интересами крестьянства, что повлекло за собой упрочение крепостного строя и на века затормозило культурное развитие основного по численности класса российского общества; и, наконец - к воцарению в стране той атмосферы террора, обесценения человеческой жизни и неуважения к личности, которая надолго пережила Петра и сделалась атрибутом самодержавия в ряде последующих эпох.   Those misses of the state idea which have resulted Peter in acts have resulted from these qualities, from the point of view metahistory - and, perhaps, as well histories - erroneous and harmful: to unjustified anything concerning boyars, стрельцов, dissenters, - the own people, king of a victim bringing to plans it is not enough to tell the own son, and the main thing to cruelty huge, but even sometimes not caused by necessity; to blind misunderstanding настоятельнейшей historical need(requirement) - to provide growth, and later and the leading part of middle class, - a mistake having for будущею truly fatal value; to насилиями above church as a result of which she(it) ambassador Peter appeared, on expression позднейших thinkers, in a paralysis, and at the third уицраоре has reached such servility before the own enemy what in any other epoch would seem completely improbable; To neglect interests of peasantry that has caused consolidation of a serf system and has forever braked cultural development of the basic on number of a class of the Russian society; and, at last - to accession in the country of that atmosphere of terror, depreciation of human life and disrespect for the person which has for a long time gone through Peter and has become attribute of autocracy in a number of the subsequent epoch.
  Как грандиозна ни была фигура этого императора и сколь провиденциально необходимой ни являлась его деятельность, но двойственность инвольтации, воспринятых его бушующим сердцем, богатырской волей и дальновидным, но утилитарным умом, превратила родомысла в двойственное существо, перед которым врата Синклита оказались закрытыми.   As it is grandiose there was a figure of this emperor and however провиденциально necessary was his(its) activity, but a duality инвольтации, perceived(recognized) his(its) storming heart, powerful will and far-seeing, but utilitarian mind(wit), has transformed родомысла into a dual essence before which врата Синклита appeared closed.
  Трудно найти более разительную противоположность между образами двух родомыслов, допустивших глубокий ущерб своей миссии: тем, кто, будучи вознесен на предельную высоту единодержавия, непоправимо сорвался с этой крутизны - Иоанном IV, и Петром, до конца своей жизни продолжавшим, несмотря ни на что воспринимать инспирацию Яросвета; трудно найти контраст между ними более разительный, чем тот, что обнаруживается при сопоставлении обстоятельств смерти их сыновей, Ивана и Алексея. В одном случае - самоубийственный для династии и государства акт, совершённый существом, потерявшим человеческий облик и охваченным бессмысленным бешенством: ярко выраженное проявление воли Велги. В другом - холодно продуманное и беспощадно, вопреки собственному человеческому чувству, осуществлённое мероприятие во имя государственной идеи, которой приносится в жертву собственная плоть и кровь: столь же очевидная инвольтация демона государственности.   It is difficult to find more striking contrast between images of two родомыслов, admitted(allowed) deep damage of the mission: that who, being вознесен on limiting height единодержавия, was irreparably broke from this steepness - by John IV, and Peter, up to the end of the life continuing, in spite of on anything to perceive инспирацию Яросвета; it is difficult to find contrast between them more striking, than that is found out by comparison of circumstances of death of their sons, Ivan and Alexey. In one case - self-destructive for a dynasty and the state the certificate(act) accomplished by an essence, lost human shape and the covered senseless furiousness: strongly pronounced display of will Велги. In the friend - coldly thought over and it is ruthless, contrary to the own human feeling, the carried out action in a name of the state idea by which the own flesh and blood is sacrificed: so obvious инвольтация a demon of statehood.
  Не менее любопытно, пожалуй, представить обоих царей не решающими государственные дела, не поражающими татар или шведов, а пирующими. Один - исподлобья озирающий сотрапезников и тут же совершающий что-нибудь безобразное; можно даже сказать монструозное: один раз - поражающий опального боярина посохом в грудь, в другой раз - откусывающий ухо у кого-нибудь из гостей, в третий - хохочущий до слёз над князем, зашитым в медвежью шкуру и растерзываемым собаками, в четвёртый - заставляющий какого-нибудь несчастного съесть уд собственного отца.   , perhaps, it is not less curious to present both kings not deciding(solving) the state affairs, not amazing Tatars or Swedes, and feasting. One - исподлобья looking messmates and on the spot making something ugly; it is possible even to tell монструозное: once - amazing disgraced boyar with a staff in a breast, another time - biting off an ear at somebody from visitors, in the third - roaring up to tears above the prince who was sewed up in the bear skin and растерзываемым by dogs, in the fourth - forcing any unfortunate to eat уд the own father.
  И - великий государь через полтора столетия: гигант с мутным взором, но твердо стоящий на широко расставленных ногах, заставляющий, хохоча и хлопая по плечу бывшего боярина или, может быть, вчерашнего сапожника либо пирожника, а теперь сановника, выпить залпом кубок Большого Орла.   И - great sovereign in one and a half centuries: the giant with a muddy look, but firmly worth on widely placed legs, forcing, хохоча and clapping on a shoulder of former boyar or, maybe, the yesterday's shoemaker or the pastry cook, and now the dignitary to drink down in one breath a cup of the Big Orel.
  Истинно великий человек не может не быть великодушным. Грозный - огромен; но он лишён великодушия - и он не велик. Пётр же был великодушен - необычным, каким-то великолепным великодушием. Как чудесно уловил это Пушкин:

То он с подданным мирится;*
Виноватому вину
Отпуская, веселится;
Кружку пенит с ним одну.

  Truly great person should be magnanimous. Terrible - it is huge; but it(he) is deprived magnanimity - and it(he) is not great. Пётр was magnanimous - unusual, any magnificent magnanimity. As Pushkin has wonderfully caught it:

That it(he) with the citizen is reconciled; *
Guilty fault
Releasing(letting off), has fun;
To circle пенит with it(him) one.

  * Неточность; у А.С. Пушкина: "Нет! Он с подданным мирится..." - Ред.   * Discrepancy; at A.S.Pushkin: " Is not present! It(he) with the citizen is reconciled... " - Ред.
  Но самой выразительной параллелью будет, мне кажется, сопоставление обстоятельств смерти обоих царей. В первом случае - гниение заживо, метание в тоске и молитвах, отчаянные попытки смягчить Божество приказами о помиловании преступников, об отпирании всех темниц. В другом - безоглядная отдача себя порыву - спасти погибающих матросов - и собственная смерть как следствие этого героического поступка. Ясно, конечно, что и посмертье Петра не могло иметь ничего общего с посмертьем его далёкого предшественника.   But the most expressive parallel will be, it seems to me, comparison of circumstances of death of both kings. In the first case - rotting alive, a throwing in melancholy and prays, desperate attempts to soften the Deity orders on the pardon of criminals, on unlocking of all dungeons. In the friend - reckless feedback of to an impulse - to rescue perishing sailors - and own death as consequence(investigation) of this heroic act. Clearly, certainly, as посмертье Peter could not have anything general(common) with посмертьем his(its) far predecessor.
  Но в синклит не может вступить тот, кто сам превратил себя в палача - и в переносном и в буквальном смысле; кто перешагивал через гекатомбы жертв - собственных подданных, не повинных ни в чём и отдавших Богу душу только потому, что вождю потребовалось сию же минуту и без малейшей заботы о жизни тысяч строителей воздвигнуть новую столицу - ключ к мировому будущему России.   But in синклит the one who has transformed itself into the executioner - both in portable and in literal sense can not enter; who stepped through hecatombs of victims - over own citizens, not повинных in anything and dying only because it was required to the leader сию minute and without the slightest care of life of thousand builders to erect new capital - a key to the world(global) future of Russia.
  К этой столице и привязались шельт, астрал и демонизированный эфир основателя Петербургской империи. Медный Всадник Фальконета - не просто статуя. Это - нечто вроде иконы Второго Жругра, персонифицированного в условном обличий самого яркого из его человекоорудий. Это также подобие основателя Друккарга, мчащегося на бешеном раругге. Мало того: это исправленное сообразно человеческому сознанию и условиям Энрофа отображение основателя Дуггура, восседающего в лунной полутьме на гигантском змее и озаряющего факелом в простёртой руке пышную и мрачную площадь. На площади Сената понятия переворачиваются: Пётр мчится на коне, попирая змею; кругом - светлые колоннады ампира. Но, как и всякая икона, в которой встретились излучения изображённого с излучениями эмоционально созерцающих и благоговейных людских множеств, этот памятник тысячами нитей связан с тем, чей прах двести лет покоится в подземелии Петербургской крепости.   To this capital also have become attached шельт, астрал and демонизированный an ether of the founder of the Petersburg empire. Copper Horseman Fal'koneta - not simply a statue. It - something like an icon of the Second Жругра, персонифицированного in conditional appearances of brightest of it(him) человекоорудий. It also similarity of founder Drukkarga, rushing on mad раругге. Besides: this corrected in compliance with human consciousness and conditions Энрофа display of founder Duggura, sitting in lunar twilight on huge змее and lighting up a torch in простёртой to a hand the magnificent and gloomy area. On the area of the Senate of concept are overturned: Пётр rushes on a horse, trampling on the snake; around - light colonnades of an empire style. But, as well as any icon in which there were radiations represented with radiations of emotionally beholding and reverential human sets, this monument is connected by thousand strings to what ashes two hundred years is based in подземелии the Petersburg fortress.
  А шельт императора, облачённый теперь в демонизированный материальный покров, прикован тяжкой цепью своих деяний к изнанке своего собственного сооружения. Как движущаяся кариатида в цитадели Друккарга, этот гигант и доныне поддерживает то, что созидал: Российскую мировую державу. Да и он ли один? Могут сменяться Жругры, рушиться и снова строиться формы народоустройств, но великий реформатор останется одним из тех, кто поддерживает своей мощью Российское государство, пока оно существует на Земле. А потом? Кто и когда снимет с этого Атласа его ношу? Только освобождение Навны, только разрушение Друккарга, только гибель последнего из Жругров, только конец российского великодержавия.   And шельт emperor, облачённый now in демонизированный the material cover, is chained by a heavy circuit of the acts to a wrong side of an own construction. As the moving caryatid in citadel Друккарга, this giant and hitherto supports that created: the Russian world power. Whether and it(he) one? Can be replaced Жругры fall and again be under construction forms народоустройств, but the great reformer remain to one of those who supports the power the Russian state while it exists on the Earth. And then? Who and when will remove(take off) from this Atlas his(its) burden? Only clearing Навны, only destruction Друккарга, only destruction of last from Жругров, only the end Russian великодержавия.

Приветствуется помощь в переводе даже небольших отрывков "Розы мира" на английский, немецкий, французский, итальянский или любой другой язык J

Для тех, кто желает помочь в переводе книги на другие языки или                                                                                         For the greater glory of God я
материально поддержать движение:
For those who want help/assist/support in translation of book to others rest languages or
materially support our movement:
**********************************************
Адресс по обычной почте:
Our address for non-electronic post/mail:

mr.Aleksander Vladimirovich Prokopenko

Serafimovicha 34
Sevastopol, CR 99016
UKRAINE
**********************************************
tel: +380(0692)712-859 (Sevastopol - beautiful city, sea, sunny beaches,- and all in Ukraine ;)
**********************************************
Euro счет/account(WME) in Webmoney: 547191424005
Dollars счет/account(WMZ) in Webmoney: 382557539630
Rubles счет/account(WMR) in Webmoney: 025296078542
Grivna счет/account(WMU) in Webmoney: 965197433387
Webmoney - the best payment system - http://www.wmtransfer.com/
***********************************************
Our non-profit company расходует средства на поддержание работоспособности
проекта/движения, избыток перечисляется на счета благотворительных организаций
разных стран для борьбы с нищетой, голодом, на правозащитные организации, в Красный Крест и ООН.
Отчеты по расходованию средств движения будут представлены на нашей страничке в WWW.
About creator of site:
25 November 1974 * unfinished economiс degree(now in process)* Christian Orthodox church
* spiritual hobby - "Rose of World" * not married(for now ;)) *
***********************************************
because check once in month(for now), therefore:
sun25(:)germany.ru, knocktoheavn@xaker.ru, putin-president@strana.de, jghfddt@nextmail.ru, profitgift@themail.com, putin-president@strana.de, schroeter@strana.de, cact1@chat.ru

P.S В свое время Папа Иоанн Павел II сказал Ющенко:"Идти путем правды трудно, но не невозможно."
      Pope Ioann Pavel II on meeting with Yuschenko said to him: "There is difficult to follow in way of truth,
      but not impossible."
      Если вы в последний раз читали Толстого и Достоевского лет пять назад - перечитайте
      еще разок - вы откроете для себя много нового ;).
      And remember - God is Love.

For the greater glory of God я

Книга VIII. Глава III | Содержание | Книга IX. Глава I