Original "Rose of world"s text   Automatic (low quality) translation    Перед мыслью, направленной на осмысление русской метаистории последних веков, само собою возникает разительное сопоставление двух исторических моментов.   Before an idea directed on judgement Russian metahistory of last centuries, self arises striking comparison of two historical moments.   Избранная всенародным собором, благословляемая церковью, приветствуемая всеми сословиями страны, санкционируемая авторитетом великих родомыслов Смутного времени, приступила династия Романовых к благодарному и суровому труду - восстановлению и возвеличению России. Царём был шестнадцатилетний мальчик, лишённый каких бы то ни было даров, не проявивший исключительных качеств и позднее; но ему прощалось всё, никто не требовал от него гениальности. Общество было сильно непоколебимой уверенностью в том, что эта монархия, выстраданная народом в страшном горниле смут, иноземных вторжений и безвластия, охраняема и направляема свыше. И действительно: фатальная невозможность создать другие, светлейшие силы, дабы оградить народ от погибельных натисков извне и от погибельных распрь внутри, довлела над демиургом. Она вела к тому, что второй уицраор России вместе со своими человекоорудиями - носителями государственной власти - был осенен провиденциальной санкцией как меньшее из зол.   Elected the national cathedral, blessed by church, приветствуемая all estates of the country, санкционируемая authority great родомыслов Vague time, dynasty Романовых has started grateful and severe work - to restoration and glorification of Russia. King the sixteen-year-old boy, deprived any gifts, not shown exclusive qualities and later was; but to it(him) everything said goodbye, nobody demanded from him(it) genius. The society was strongly unshakable confidence that this monarchy gained by people in a terrible hearth смут, foreign intrusions and anarchy, is protected and directed from above. And it is valid: the fatal impossibility to create others, светлейшие forces to protect people from погибельных impacts from the outside and from погибельных распрь inside, prevailed above демиургом. She(it) conducted to that the second уицраор Russia together with the человекоорудиями - carriers of the government - was dawned провиденциальной by the sanction as smaller from is malicious.   Миновало триста лет. Ненавидимая всеми классами, презираемая всеми творческими умами нации, осуждаемая высшим представительством народа, увлечённая в мистическую муть гипнотизирующим взором мужика-проходимца, мечтавшего о патриаршем клобуке, монархия Романовых рухнула почти без сопротивления. Последний самодержец был столь же бесцветен и недалёк, как и её основатель; но ему не простилось ничто. Ему вменялось именно врождённое отсутствие гениальности, ибо лишь государственный гений мог бы спасти старую державу, сообщив ей поступательное движение, влив новые силы и указав новую цель. Общество было непоколебимо убеждено в том, что монархия Романовых не справилась с историческими задачами, никакими силами свыше не направляема, и что права на жизнь у неё больше нет. И действительно: никаких отблесков демиурга давно уже не мерцало над челом императоров. Упрямые глупцы либо трагические неудачники, они не сумели низвести благодать на свою деятельность. И то, что торжественный обряд коронования превратился в жалкий маскарад, в фикцию, понимали все. Если бы катастрофа не оборвала естественного хода вещей, можно было бы ожидать, что Григорий Распутин добьется восстановления патриаршества, что клобук святого Гермогена будет возложен на голову хлыстовского "саваофа", развратника и бывшего конокрада, и что несколькими годами позднее император Алексей II будет коронован в Успенском соборе этим бесноватым, этой марионеткой Гашшарвы. От подобного несмываемого позора церковь была спасена только катастрофой.   Passed three hundred years. Hated by all classes, despised by all creative minds(wits) of the nation, condemned by the maximum(supreme) representation of people, keen in mystical dregs hypnotizing look of the muzhik - rascal dreaming of patriarchal клобуке, monarchy Романовых has failed almost without resistance. Last autocrat was so colourless and near, as well as its(her) founder; but to it(him) anything has not said goodbye. To it(him) congenital absence of genius for only state genius could rescue old power, having informed it(her) progress was made, having poured new forces and having specified the new purpose. The society was unshakably convinced that monarchy Романовых has not consulted(coped) with the historical problems(tasks), by any forces from above is not directed, and that the right on life at it(her) is not present more. And it is valid: any отблесков демиурга for a long time did not flicker any more above челом emperors. Obstinate fools or tragical losers, they have failed to reduce good fortune on the activity. And that the solemn ceremony of coronation has turned to a pity masquerade, in fiction, all understood. If accident has not torn off a natural course of things, it would be possible to expect, that Grigory Rasputin will achieve restoration of patriarchate, that eeiaoe sacred Гермогена will be assigned to a head хлыстовского "саваофа", the debauchee and former конокрада, and that several years later emperor Alexey II will be crowned in Успенском a cathedral by this frenzied, this puppet Гашшарвы. The church was rescued from a similar indelible shame only by accident.   Очевидно, санкция со второго уицраора была снята давно.   Obviously, the sanction from the second уицраора was removed(taken off) for a long time.   Почему же? И когда именно?   Why? And when?   То, что инвольтацией демиурга - хотя и не только ею одной - была насыщена деятельность Петра, не подлежит, очевидно, сомнению. Следовательно, утрата санкции свершилась в одну из последующих эпох. Но когда же? При ком? В чём заключались вины уицраора, эту утрату повлекшие за собой? И не видим ли мы на этой поворотной точке истории какого-нибудь исключительного деятеля, судьба которого полна ещё непонятым смыслом?   That инвольтацией демиурга - though and not only her(it) one - sated Peter's activity, is not subject, obviously, to doubt. Hence, loss of the sanction has come to pass in one of the subsequent epoch. But when? At whom? In what faults уицраора, this loss entailed for themselves consist? And whether is seen we on this rotary point of a history of any exclusive figure which destiny is full still the not understood sense?   Историзм всех школ сходится на том, что из числа стоявших у кормила правления за эти триста лет крупнейшею фигурою был Пётр и что ничьё значение ничей масштаб личности не могут быть сопоставлены его значением и масштабом. Этот тезис требует пересмотра. Требует потому, что он основан на учете не всех фактов и не всех процессов; и потому ещё, что духовную сторону исторического процесса в целом, то есть метаисторию, он игнорирует совершенно.   The historicism of all schools converges that from among facing at fed boards for these three hundred years крупнейшею фигурою was Пётр and that nobody's value nobody's scale of the person can not be compared by his(its) value and scale. This thesis demands revision. Demands because it(he) is based on the account not all facts and not all processes; and consequently still, that the spiritual party(side) of historical process as a whole, that is metahistory, it(he) ignores completely.   Проверим же, не возникла ли в историческом слое уже после Петра личность не менее значительная, чем он, но по характеру своего значения могущая быть названной антиподом великого основателя империи. Выясним также, не имеет ли судьба этого лица отношения именно тем обстоятельствам и именно к тому периоду, когда санкция демиурга была снята с деятельности второго уицраора. И, наконец, вникнем в значение - не для его современников только, но и для нас, для далёких потомков, - истинное значение этого странного, двоящегося, окружённого легендами, загадочного образа.   Let's check up, whether has arisen in a historical layer already after Peter the person not less significant, than it(he), but on character of the value able to be named an antipode of the great founder of empire. We shall find out also, whether the destiny of this person of the attitude(relation) to those circumstances and to the that period when the sanction демиурга was removed(taken off) from activity of the second уицраора has. And, at last, we shall try to grasp in value - not for his(its) contemporaries only, but also for us, for far descendants, - true value of this strange, forking, surrounded with legends, a mysterious image.   Однако прежде чем приступить вплотную к этой задаче, нельзя избежать рассмотрения целой цепи других проблем, без метаисторического уяснения которых роль того лица, о коем идет речь, не может быть понята. Проблемы эти сводятся к итоговой оценке деятельности второго уицраора на основе сопоставления того, какие задачи ставил перед ним демиург России и что фактически оказалось осуществлённым вторым демоном великодержавия.   However before to start closely this problem(task), it is impossible to avoid consideration of the whole circuit of other problems, without metahistorical which explanation a role of that person, about коем there is a speech, can not be understood. Problems these are reduced to a final estimation of activity of the second уицраора on the basis of comparison of what problems(tasks) put before it(him) демиург Russia and that actually appeared the carried out second demon великодержавия.   Зенитом его творческой мощи была, без сомнения, эпоха Петра. В сравнении с историческими перспективами, открывшимися тогда перед Россией, старая концепция Третьего Рима начинала казаться беспочвенными мечтаниями, бессодержательной абстракцией. Но что, собственно, следует понимать под этою новою перспективой? То есть как именно могла она рисоваться сознанию тех, кто жил на рубеже XVIII века?   Zenith of his(its) creative power was, undoubtedly, Peter's epoch. In comparison with the historical prospects which have opened then in front of Russia, the old concept of the Third Rome started to seem groundless dreams, empty abstraction. But what, actually, it is necessary to understand under этою новою prospect? That is how she(it) could be drawn to consciousness of those who lived on a boundary of XVIII century?   Очевидно, это было смутное, но властное ощущение мировых пространств; оно походило на дыхание океана, на пронизывающий, соленый и шумный ветер, вдруг ворвавшийся в замкнутый столько веков мир. На берег морского пространства перенесся центр государственности. Государственность стала созидаться новым континентом людей; и для них эта атмосфера, не знающая твердых географических границ, по-северному холодная, по-морскому требовательная, казалась чем-то несравненно высшим сравнительно с насыщенной местными запахами, душной, земляной и вязкой атмосферой Московской Руси.   Obviously, it was vague, but imperous sensation of world(global) spaces; it resembled breath of ocean, on the penetrating, salty and noisy wind which suddenly has rushed in the world closed so much centuries. On a coast of sea space the centre of statehood was transferred. The statehood began to be created by new continent of people; and for them this atmosphere which is not knowing firm geographical borders, in a northern way cold, in a sea way exacting, seem something incomparably to the maximum(supreme) compared with sated with local smells, a stuffy, earthen and viscous atmosphere of the Moscow Russia.   Исторический смысл этого ощущения заключается, мне кажется, в том, что современники Петра и их потомки по-новому осознали человечество и своё место в нём.   The historical sense of this sensation consists, it seems to me, that contemporaries Peter and their descendants have in a new fashion realized mankind and the place in it(him).   Татарщина и вековая борьба за создание национального государства сталкивали русских лишь с народностями, по культурному уровню их не превышавшими, и притом сталкивали почти исключительно на полях битв. В итоге выработался огромный национальный эгоцентризм, переливавший всеми цветами радуги от религиозно-мистической гордыни до пошлой обывательской спеси. А после победы над поляками в 1612 году народ русский вырос в собственных глазах в некоего исполина, в единственный народ Божий на земле; недалеко уже было и до той температуры кипения, которая порождает пары столь бурные, что они в конце концов взрывают сосуд национально-государственного бытия, как это случились однажды с народом еврейским. Когда читаешь творения протопопа Аввакума или знакомишься с эсхатологическими упованиями других учителей раскола, этот православно-русский мессианизм ударяет в наш, к счастью, уже невосприимчивый ум с такою силой, что от этих писаний отшатываешься с чувством, похожим на то ощущение, которое заставляет нас отдернуть руку из-под стоградусной паровой струи. Преклоняться перед личным героизмом раскольников можно и должно. По-своему разделять чувство породившей раскол трансфизической тревоги - вполне естественно. Но слава Богу за то, что это движение не стало на Руси власть имеющим. Народ, возомнивший себя мессией, а всё остальное человечество - блуждающим во тьме, обрекает себя на одно из двух: или на трагедию разрушения своей исторической цитадели (вспомним опять-таки еврейство), или на бесплодное кипение и выкипание в самом себе, в тех самых границах, которые он счел броней против великих культурных и этических соблазнов: вспомним Византию. Давно уже осознан и выражен тот факт, что всякий народ, несущий в мир, как говорил Достоевский, новое слово, ощущает своё избранничество. Но это избранничество - не единственно, и всякое самообольщение на этот счёт грозит катастрофой.   Татарщина and century struggle for creation of the national state pushed together Russian only with nationalities(national characters), on a cultural level their not exceeding, and besides pushed together almost exclusively on fields of fights. In a result it was developed huge national эгоцентризм, переливавший by all colors of a rainbow from religious - mystical arrogance up to trite narrow-minded arrogance. And after a victory above Poles in 1612 people Russian has risen in estimation own in the certain giant, in unique people Divine on the ground; nearby already was and up to that temperature of boiling which derivates pairs so rough, that they eventually blow up a vessel of the national - state life as it have happened once to people Jewish. When you read creations протопопа Аввакума or you get acquainted with эсхатологическими hopes of other teachers of split, this ?aaineaaii-Russian мессианизм strikes in ours, fortunately, already unreceptive mind(wit) with such force, that from these писаний отшатываешься with the feeling similar to that sensation which forces us to draw aside a hand from under a centigrade steam jet. To admire personal heroism of dissenters it is possible and should. In own way to divide(share) feeling caused split transphysical alarms - it is quite natural. But thank God that this movement did not become in Russia authority having. People, возомнивший itself мессией, and all other mankind - wandering in darkness, dooms itself to one of two: or on tragedy of destruction of the historical citadel (we shall recollect besides еврейство), or on fruitless boiling and выкипание in itself(himself), in those borders as which it(he) has found as the reservation against great cultural and ethical temptations: we shall recollect Byzantium. For a long time that fact is already realized and expressed, that any people bearing(carrying) in the world as spoke Достоевский, a new word, feels the избранничество. But it избранничество - is not unique, and any self-flattery on this account threatens with accident.   Эпоха Петра спасительно перевернула представление русских о человечестве; теперь оно начало слагаться не из двух, а уже из трёх величин. Во-первых - великая Западная культура (тогда ещё не замечали, что культур на Западе - две: Романо-католическая и Северо-западная, в основном германская, тесно связавшая себя с протестантизмом). Эта единая, как казалось, Западная культура была волшебно-притягивающей, глубокой, зрелой, многосторонней; культура, удивительная, между прочим, и тем, что, становясь демократически-трудолюбивой, она оставалась аристократически-презрительной. Приходилось во многом идти к ней на выучку.   Peter's epoch it is saving has turned representation Russian about mankind; now it began to be composed not from two, and already from three sizes. First - great Western culture (then yet did not notice, that cultures in the West - two: романо-Catholic and Northwest, basically German, closely connected with протестантизмом). This uniform as it seemed, the Western culture was ieoaaii-drawing, deep, mature, multilateral; culture, surprising, by the way, and that, becoming демократически-hardworking, she(it) remained аристократически-contemptious. It was necessary to go in in many respects to it(her) on training.   Во-вторых неопределённое туманище "диких" и "языческих" народов, со включением в эту категорию, по причине собственного невежества, народов буддийских, индуистских и даже мусульманских: считалось, что у этих учиться нечему и по отношению к ним можно в свою очередь усвоить аристократический взгляд сверху вниз.   Second uncertain туманище "wild" and "pagan" peoples, with inclusion in this category, owing to own невежества, peoples Buddhist, индуистских and even Muslim: was considered, that at these to study there is nothing and in relation to them in turn it is possible to acquire an aristocratic sight from the top downward.   И, наконец, собственный сверхнарод: это хоть и не мессия, но и по объёму своему, и по размерам территории, и по ощущению затаенной в нём силы предназначен, очевидно, к чему-то великому и вынужден торопливо нагонять упущенное.   And, at last, own superpeople: it though and not мессия, but also on volume to the, and on the sizes of territory, and on sensation of the force concealed in it(him) it is intended, obviously, to something great and hasty is compelled to make up missed.   Но если попробовать под этим слоем новых представлений обнаружить какую-либо идейную глубину, мы скоро принуждены будем остановиться в горестном недоумении. В самом деле: какое содержание вкладывалось в понятие "великого будущего" России? Каким культурным или социальным смыслом оно насыщалось?   But if to try under this layer of new representations to find out any ideological depth, we shall be soon forced to stop in sad bewilderment. Really: what maintenance(contents) was put in concept of " the great future " Russia? It was sated with what cultural or social sense?   В XVIII веке мы не найдем ответа более содержательного, чем ломоносовская формула, возвещавшая, что "будет собственных Платонов и быстрых разумов Невтонов Российская земля рождать". То есть народ российский окажется не беднее других, выдвигая на авансцену отдельные личности, одарённые гениальностью. И только.   In XVIII century we shall not find the answer of more substantial, than ломоносовская the formula announcing, that " will be own Платонов and fast reasons Невтонов the Russian ground to give rise ". That is people Russian appears not more poorly others, putting forward on a proscenium the separate persons gifted with genius. And only.   Но Ломоносов - сам, быть может, наш первый гений (вестник) со времён Андрея Рублева - не мог, очевидное дело, не находиться в той или иной степени под воздействием Яросвета и Навны. Когда же мы от поэтических формул, пусть до крайности упрощённых, но всё же несущих отсвет этой инспирации, перейдем к тем пластам национального сознания, которыми владел демон великодержавной государственности, нас ещё более поразит пустота идеи "российского величия".   But Lomonosov - itself, perhaps, our first genius (bulletin) from Andrey Rubleva's times - could not, obvious business not be to some extent under influence Яросвета and Навны. When we from the poetic formulas let excessively simplified, but nevertheless bearing(carrying) отсвет this инспирации, shall proceed(pass) to those layers of national consciousness which the demon of great-power statehood owned, we will be amazed even more with emptiness of idea of " the Russian greatness ".   Сколько бы мы ни разыскивали в высказываниях людей XVIII века от Меншикова до Потёмкина и Суворова содержания этой идеи, мы не найдем ничего, кроме представления о военном, великодержавном, чисто внешнем могуществе. Этот идеал будет провозглашаться то сухо повелительным языком приказов и узаконений, то напыщенной лексикой манифестов, то выкриками воинской команды, то, наконец, торжественным бряцанием пиитических лир. Теорию Третьего Рима озарял смутный, но всё же отблеск идеала религиозно-этического. Теперь погасло и это отдалённое сияние, и привычные словеса о "православном" царе выродились в мёртвую риторическую фигуру. Да и трудно было, в самом деле, придавать большое значение православию тех, величайший из которых забавлял себя и свою столицу зрелищем "всешутейшего собора", то есть хулиганскими выходками в стиле тех антирелигиозных шествий и карнавалов, которыми так печально прославилось добровольное общество "Безбожник" в двадцатых годах двадцатого века. Но руководители этого общества не провозглашали себя, по крайней мере, православными. Напротив: со всей обнажённостью и резкостью они заявляли о своей антирелигиозной нетерпимости. Что же можно сказать о "православии" их далёкого предшественника? Конечно, Пётр был личностью сложной, противоречивой, двойственной. Сегодня - глумление над церковью, завтра - искренняя молитва. Но в искренность его молитв вряд ли могли верить многие из тех, кто накануне наблюдал его кощунственные забавы.   How many we searched in statements of people of XVIII century from Меншикова up to Потёмкина and Суворова for maintenances(contents) of this idea, we shall not find anything, except for representation about the militarian, great-power, only external power. This ideal will be proclaimed that by chilly imperative language of orders and legalizations, pompous lexicon of manifestes, barrackings of a military command(team), at last, solemn clanking пиитических lyres. The theory of the Third Rome lit up vague, but nevertheless отблеск an ideal religious - ethical. Now погасло and this remote light, and habitual словеса about "orthodox" king have degenerated in a dead rhetorical figure. And, really, it was difficult to attach great importance to orthodoxy of those, greatest of which amused itself and the capital a show " всешутейшего a cathedral ", that is hooligan выходками in style of those antireligious processions and carnivals with which so it is sad volunteer society " atheist " in the twentieth years of the twentieth century has become famous. But heads of this society did not proclaim themselves, at least, orthodox. On the contrary: with all nakedness and sharpness they declared the antireligious intolerance. What it is possible to tell about "orthodoxy" of their far predecessor? Certainly, Пётр was the person complex(difficult), inconsistent, dual. Today - mockery above church, tomorrow - a sincere pray. But in sincerity of his(its) prays many hardly could trust of those who on the eve observed his(its) blasphemous entertainments.   Таким образом, уже очень скоро определилась идейная нищета второго демона государственности; обнажилось его стремление ко внешнему могуществу как к единственной положительной цели.   Thus, ideological poverty of the second demon of statehood already was very soon defined(determined); his(its) aspiration to external power as to the unique positive purpose was naked.   Цепь победоносных военных предприятий и плеяда блистательных героев империи отразили в историческом слое XVIII века это метаисторическое стремление уицраора. Нужны ли были эти предприятия - с точки зрения телеологии демиурга Яросвета?   The circuit of the victorious military enterprises and galaxy of brilliant heroes of empire have reflected in a historical layer of XVIII century it metahistorical aspiration уицраора. Whether these enterprises - were necessary from the point of view of teleology демиурга Яросвета?   Если бы второй уицраор уже тогда полностью вышел из-под демиургического водительства, подобно тому, как это случилось с его предшественником при Грозном, санкция Яросвета была бы снята уже в XVIII столетии. Однако такое событие, как Отечественная война 1812 года с её потрясающим, пробуждающим народ воздействием, указывает, что даже в эту позднюю эпоху было возможно действие демиурга и демона государственности, так сказать, заодно. Стало быть, сколь пустыми ни кажутся нашему взгляду войны Анны, Елизаветы и Екатерины, но некоторыми из них преследовалась цель, неясная самим исполнителям, но имеющая метаисторическое оправдание. Благодаря им к XIX столетию государство приобрело те географические контуры, которые совпали в общих чертах с границами сверхнарода. Этим была устранена опасность, так грозно осуществившаяся в истории большинства других культур: опасность дробления на несколько устойчивых государственных единиц, веками раздиравших тело и душу своего сверхнарода кровопролитной борьбой и духовным соперничеством.   If the second уицраор already then has completely left from under демиургического водительства just as it happened with his(its) predecessor at Terrible, sanction Яросвета would be removed(taken off) in XVIII century. However such event as Domestic war of 1812 with its(her) tremendous influence wakening people, specifies, what even in this late epoch was possible action демиурга and a demon of statehood, so to say, at the same time. So, however empty seem to our sight of war of Anna, Elizaveta and Ekaterina, but some of them pursued the purpose, not clear to executors, but having metahistorical the justification. Due to them by XIX century the state has got those geographical contours which have coincided in general with borders of superpeople. It eliminated danger, so terribly carried out in a history of the majority of other cultures: Danger of crushing on some steady state units, centuries раздиравших a body and soul of superpeople bloody struggle and spiritual rivalry.   Но при всём том второй уицраор до самого конца так и не приобрел действительно мирового кругозора. Может быть, это было естественно для демона сугубо континентальной нации; во всяком случае Пётр так и не передал своим преемникам, ни ближним, ни дальним, океанического размаха своей мечты, позднее лишь в сознании Александра I брезжила, по-видимому, мечта его прапрадеда, когда он снаряжал одну экспедицию за другой в кругосветное плавание.   But for all that the second уицраор up to the end and has not got really world(global) outlook. Can be, it was natural to a demon of especially continental nation; anyway Пётр and has not transferred the successors, neither near, nor distant, oceanic scope of the dream, later only in Alexander's I consciousness his(its) dream прапрадеда when it(he) equipped one expedition(dispatch) for another in global cruise dawned, apparently.   Остальные же носители государственной власти от Бирона до Николая II повторили в историческом плане слепую ограниченность того, кто завороженным взором вперился в тёмноэфирных гигантов Западной Европы, только их учитывая и только в этой зоне усматривая смысл своего желаемого торжества.   Other carriers of the government from Бирона up to Nikolay II have repeated in the historical plan blind limitation of the one who the bewiched look вперился in тёмноэфирных giants of the Western Europe, only them taking into account and only in this zone seeing sense of the desirable celebration.   Идейная нищета принуждала хвататься за предания исторического прошлого, хоть этим пытаясь возместить собственное творческое бесплодие. Таково упрямое цепляние российской государственности за идею своей преемственности от Византийской империи - жалкий рудимент религиозной концепции Третьего Рима. Образы двуглавого орла на цитадели Стамбула и креста на Айя-Софии приковывали к себе её взор с гипнотической силой из века в век. Кругом возникали и рушились державы, мир сотрясали великие революции, на горизонте возникали вновь открытые материки, рождались идеологические системы, грозившие не оставить от старых мифологем камня на камне; предшествуемые пророчествами и социальными бурями, приближались палачи не только монархии, не только православия... А навязчивая идея Царьграда и "проливов" маячила перед взором последнего царя с такой же неподвижностью, как перед взором Потёмкина. Сказывалась всё та же врождённая неспособность мыслить в мировом масштабе и расти вровень с раздвиганием исторических арен.   Ideological poverty forced to be sufficed for legends of the historical past, though by it trying to compensate own creative barreness. It is those obstinate цепляние the Russian statehood for idea of the continuity from the Byzantian empire - a pity rudiment of the religious concept of the Third Rome. Images of a two-headed eagle on a citadel of Istanbul and a cross on Айя-Sofia arrested on themselves its(her) look with hypnotic force from one century per one century. Around arose and powers fell, the world was shaken with great revolutions, on horizon there were again open continents, the ideological systems were born, threatened to not leave from old мифологем a stone on a stone; предшествуемые prophecies and social storms, executioners not only monarchy, not only orthodoxy came nearer... And obsession Царьграда and "passages" loomed before a look of last king with the same immovability, as before look Потёмкина. The same congenital inability to think on a global scale had an effect all and to grow level with раздвиганием historical arenas.   Проблема проливов заслуживала быть одной из второстепенных проблем российской государственности - не более. Ибо выход в Средиземное море, столь же замкнутое, как и Чёрное, не сулил России ничего, кроме частных торговых выгод да новых конфликтов с новыми соседями. Только неисправимо провинциальному сознанию он мог вообще казаться выходом куда-то. Он вопиюще не соответствовал ни размаху, ни перспективам XIX и тем более XX века. Уж если приходилось добиваться выхода к открытому морю, то как было не видеть, что прямо по тифлисскому меридиану на юг, отгороженные от России только остановившейся в развитии, но всё ещё агрессивной Персией, подкатываются к берегу волны Индийского океана? То, чего не мог бы добиться Пётр, когда южные степи и Грузия ещё не были присоединены, могли бы и должны были бы выполнить государи на рубеже или в начале XIX века. Но все они с поразительным равнодушием отнеслись к этой задаче. Достаточно было столкнуться с дипломатическими происками Англии, чтобы начавшееся в Иран русское движение было приостановлено навсегда. Только гибель Грибоедова чернеет, как траурный памятник, на этой дороге, по которой российская государственность сумела сделать лишь один шаг, и притом только для того, чтобы сейчас же отдернуть ногу.   The problem of passages deserved to be one of minor problems of the Russian statehood - no more. For the output(exit) to Mediterranean sea so closed, as well as Black, did not promise Russia of anything, except for private(individual) trading benefits yes new conflicts to new neighbours. Only it is incorrigible to provincial consciousness it(he) in general could to seem an output(exit) somewhere. It(he) вопиюще did not correspond(meet) neither to scope, nor prospects XIX and the more so XX centuries. If it was necessary to achieve an output(exit) to the high sea as was to not see what is direct on тифлисскому to a meridian on the south, отгороженные from Russia only stopped in development, but still aggressive Persia, are driven to a coast of a wave of Indian ocean? What could not achieve Пётр when southern steppes and Georgia were not joined(attached) yet, could and sovereigns on a boundary or in the beginning of XIX century should execute. But all of them with amazing indifference have considered this problem(task). Enough was to collide(face) diplomatic intrigues of England that the Russian movement which has begun to Iran was suspended for ever. Only destruction Грибоедова blackens, as a mourning monument, on this road on which the Russian statehood has managed to make only one step, and besides only now to draw aside a leg.   Столь же не способен оказался второй демон государственности усмотреть что-либо серьёзное во владениях сибирских и тихоокеанских. В конце концов эта аморфная, близорукая политика достойно увенчалась Цусимою и Мукденом.   So it is not capable there was a second demon of statehood to see something serious in possession Siberian and Pacific. Eventually this amorphous, short-sighted policy(politics) has adequately crowned Цусимою and Mukden.   Однако часто ставится вопрос: действительно ли нуждалась Россия в этих пустых пространствах? Не слишком ли огромной оказалась территория? Стоила ли она таких жертв?   However the question frequently is put: whether Russia really required these empty spaces? Whether not too huge there was a territory? Whether she(it) cost such victims?   Верно, жертв она стоила немало, стоит и до сих пор. Но занятие почти пустых сибирских, дальневосточных, американских территорий производилось, как я уже указывал, не силами государства, а силами самого народа. Сетовать на подобный процесс так же странно, как жаловаться, например, на жидкость, которая, будучи разлита на плоской поверхности, в силу законов природы будет растекаться по ней до тех пор, пока энергию растекания не перевесит сила сцепления частиц. Но в той же мере, в какой согласно с естественными законами было растекание сверхнарода по просторам пустых земель, в такой же мере несогласны с этими законами, а согласны с ложно понятыми государственными интересами были многие завоевательные устремления империи второго уицраора. Это целиком относится и к нуждалась и о присоединении которых не подумал бы, вероятно, никто, если бы не трусость государственных деятелей, в чьих глазах опасность занятия Средней Азии англичанами - опасность совершенно нереальная - выросла наконец до размеров неотвязного кошмара. Словом, удары направлялись не туда, куда направил бы их уицраор, если бы смысл и пафос мирового пространства не был ему чужд. Инвольтировать этим пафосом демона государственности демиургу не удавалось. А задача между тем заключалась именно в том, чтобы заполнить Россией всё полое пространство между существующими ныне культурами. Занятием Сибири и Аляски народ подсказывал своей империи, в каком направлении следует прилагать усилия; но этот голос не был ни услышан, ни понят. География и история подсказывали императорам выход в Индийский океан; но и это оказалось гласом вопиющего в пустыне.   Truly, victims she(it) cost much, costs(stands) and till now. But employment(occupation) of almost empty Siberian, Far East, American territories was made, as I already specified, not forces of the state, and forces of people. To complain about similar process as it is strange how to complain, for example, of a liquid which, being разлита on a flat surface, by virtue of laws of a nature will spread on it(her) until energy растекания will be not not moved(weighed down) with force of coupling of particles. But in the same measure in what it agreed with natural laws растекание superpeople on open spaces of the empty grounds, in the same measure are not consent with these laws, and agree with is false understood state interests there were many aggressive aspirations of empire of the second уицраора. It entirely concerns both to required and of which connection would not think, probably, anybody if not cowardice of statesmen, in whose eyes danger of employment(occupation) of Central Asia Englishmen - danger completely unreal - has grown at last till the sizes of a constant nightmare. In a word, impacts went not there where would direct them oeo?ai? if the sense and pathos of world(global) space not to it(him) was alien. Инвольтировать this pathos of a demon of statehood демиургу did not possible. And the problem(task) meanwhile consist in filling Russia in all полое space between cultures existing nowadays. Employment(occupation) of Siberia and Alaska people prompted the empire, in what direction it is necessary to make efforts; but this voice was not is heard, understood. The geography and a history prompted emperors an output(exit) to Indian ocean; but also it appeared гласом scandalous in desert.   Однако как же это, - может поразиться кто-нибудь: значит, историческое размышление может приводить к оправданию завоевательных предприятий? и даже к сожалению о том, что такого-то предприятия не произошло? Мыслимо ли примирить это с элементарными нравственными нормами, ясными для нас как день и необходимыми как хлеб?   However as it, - can be struck somebody: means, the historical reflection can result in the justification of the aggressive enterprises? And even unfortunately what such enterprise has not taken place? Whether мыслимо to reconcile it to the elementary moral norms clear for us as day and necessary as bread?   Затрагивается кардинальнейшая тема, основные принципы метаисторической этики. Конечно, и читателям, и автору было бы приятнее, если бы ответ был дан в виде лаконических афоризмов. Но это превышает мои возможности. И, не претендуя на краткость этой главы, я предпочту здесь немного задержаться, чем оставить читателя в состоянии недоумения и даже возмущения.   The theme, main principles metahistorical ethics is mentioned кардинальнейшая. Certainly, both to readers, and the author it would be more pleasant, if the answer was given as laconic aphorisms. But it exceeds my opportunities. And, not applying on brevity of this chapter, I a little here shall prefer to be late than to leave the reader in a condition of bewilderment and even indignation.   Облегчить задачу поможет то предварительное соображение, что некоторые явления истории, сами по себе остающиеся злом, потому что они несут множеству людей страдание и гибель, могут быть в то же время, и даже совершенно очевидно, меньшим из зол. Война есть источник страдания народов и понижения их морального уровня, следовательно - зло. Но мыслимо зло ещё большее, например - зло длительного, всеобщего, истощающего народ порабощения. И если ставится исторический выбор между этими двумя проявлениями зла, то выбор меньшего из них оправдывается. Борьба с татарами, с польским нашествием в 1612 году, с Наполеоном - все эти войны стоили колоссальной суммы страданий и жертв, и, однако, в том, что эти жертвы были оправданы, не сомневается никто. С точки зрения метаистории, самой страшной катастрофой является непоправимая неудача выполнения сверхнародом его метаисторического (и исторического) задания. Любая извилина исторического пути, в конце которой маячит такая опасность, должна быть избегнута любой ценой. И когда подобная опасность давит на одну из чаш весов, никакая сумма личных страданий не может её перевесить.   To facilitate a problem(task) that preliminary reason will help, that some phenomena of a history in themselves remaining evil because they bear(carry) to set of people suffering and destruction, can be at the same time, and even is abundantly clear, smaller from is malicious. War is a source of suffering of peoples and downturn of their moral level, hence - is angry. But мыслимо the even greater is angrily, for example - is angry long, general, истощающего people of enthralment. And if the historical choice between these two displays of evil the choice smaller of them is justified is put. Struggle against Tatars, against the Polish invasion in 1612, with Napoleon - all these wars cost the enormous sum of sufferings and victims, and, however, that these victims were justified, anybody does not doubt. From the point of view metahistory, the most terrible accident is irreparable failure of performance by his(its) superpeople metahistorical (and historical) tasks. Any crinkle of a historical way at the end of which such danger looms, should be избегнута at any cost. And when similar danger presses on one of чаш the weights, any sum of personal sufferings can not move(weigh down) her(it).   Конечно, этот закон жесток. Но в этом повинны не демиурги, и не Бог-Творец. Биологическим и историческим законам, господствующим в Шаданакаре теперь, нельзя найти иного нравственного осмысления, как только признать их двойственность; понять утяжелённость, искажённость первоначальных, Провидением творившихся принципов всеобщего восхождения вмешательством демонических сил. Но просветление Закона - задача грандиозных периодов. Оно не совершится в мгновение ока по нашему мановению. Мы живём внутри Закона, ему подчинены и с ним принуждены считаться как с фактом. Больше того: Закон - далеко не худшее из возможного. Худшее из возможного - его дальнейшее искажение и утяжеление - мечта Противобога. Вот почему и к самому Закону во многих случаях следует подходить как к меньшему из зол.   Certainly, this law is severe. But in it повинны not демиурги, and not the God - creator. To the biological and historical laws prevailing in Шаданакаре now, it is impossible to find other moral judgement as soon as to recognize their duality; to understand утяжелённость, distortion initial, the Foresight of created principles of a general ascention intervention of demonic forces. But an enlightenment of the Law - a problem(task) of the grandiose periods. It will not be made in a flash on our beconing. We live inside the Law, to it(him) are subordinated and with it(him) are forced to be considered as with the fact. It is more than that: the Law - is far from being worse of possible(probable). Worse of possible(probable) - his(its) further distortion and weighting - dream противобога. That is why and in many cases it is necessary to approach(suit) to the Law as to smaller of it is malicious.   Оставлять этот тезис без конкретных исторических примеров я не хочу. Как подойти, скажем, к такому факту, как колониальная экспансия европейских наций в XVI - XIX веках? С точки зрения "абсолютного гуманизма" это было непрерывной цепью насилий сильного над слабым, а зачастую даже худшего над лучшим. Путём этого насилия обогащались верхние слои западноевропейского общества и истощались, даже вовсе сходили с исторической сцены народы в других частях света. Не только с точки зрения каких-либо теорий, но и просто с точки зрения нашей непосредственной живой совести, это чудовищно.   To leave this thesis without concrete historical examples I do not want. How to approach, say, to such fact, how colonial expansion of the European nations in XVI - XIX centuries? From the point of view of " absolute humanism " it was a continuous circuit насилий strong above weak, and frequently even the worse above the best. By this violence the top layers of the West-European society were enriched and exhausted, even from a historical stage peoples in other parts of the world at all descended(went). Not only from the point of view of any theories, but also it is simple from the point of view of our direct alive conscience, it is monstrous.   Так. Ну, а с точки зрения метаисторической?   So. Well, and from the point of view metahistorical?   Метаистория потому и есть метаистория, что для неё невозможно рассмотрение ни отдельной человеческой жизни, ни существование целого народа или человечества в отрыве от духовного предсуществования и посмертия. Стезя космического становления любого существа или их группы прочертилась уже сквозь слои иноматериальностей, ряды миров, по лестнице разных форм бытия и, миновав форму, в которой мы пребываем сейчас, устремится - может быть, на неизмеримые периоды - в новую чреду восходящих и просветляющихся миров. Переживаемый нами отрезок по отношению к целому сравним с десятисекундной остановкой на полустанке в ночной степи пересекающего гигантский материк пассажирского поезда. И пока мы не приучим себя к созерцанию исторических и космических панорам во всём их величии, пока не привыкнем к таким пропорциям, масштабам и закономерностям, до тех пор наши суждения будут мало чем отличаться от суждений насекомого или животного, умеющего подходить к явлениям жизни только под углом зрения его личных интересов или интересов крошечного коллектива.   metahistory therefore also is metahistory, that for it(her) consideration is impossible for separate human life, existence of whole people or mankind in a separation from spiritual preexistence and посмертия. The path of space becoming of any essence or their group was drew already through layers иноматериальностей, numbers(lines) of the worlds, on a ladder of different forms of life and, having passed the form in which we stay now, will direct - can be, for the immeasurable periods - in a new succession of the ascending and clarified worlds. A piece experienced by us in relation to the whole we compare to a ten-second stop on a substation in night steppe of a passenger train crossing huge continent. And while we shall not accustom ourselves to contemplation of historical and space panoramas in all their greatness, we shall not get used yet to such proportions, scales and laws, until then our judgements will be few(a little,not enough,poorly) than to differ from judgements of an insect or an animal, able to approach(suit) to the phenomena of life only from this point of view his(its) personal interests or interests of tiny collective.   Наша непосредственная совесть возмущается зрелищем страдания - и в этом она права. Но она не умеет учитывать ни возможностей ещё горшего страдания, которые данным страданием предотвращаются, ни всей необозримой дали и неисповедимой сложности духовных судеб как монады, так и их объединений. В этом - её ограниченность. Столь же правильны и столь же ограниченны и все гуманистические нормы, из импульса этой совести рождённые.   Our direct conscience is indignant with a show of suffering - and in it she(it) is right. But she(it) is not able to take into account opportunities still горшего suffering which are prevented by the given suffering, to all vast gave also to inscrutable complexity of spiritual destinies as monads, and their associations. In it is its(her) limitation. All humanistic norms, from a pulse of this conscience given birth are so correct and so limited also.   Метаисторическая этика зиждется на абсолютном доверии. В иных случаях метаисторику может приоткрыться то, ради чего принесены и чем окупятся такие-то историческое, казалось бы бессмысленные, жертвы. В других случаях это превышает вместимость его сознания. В третьих - уясняется, что данные жертвы и сами исторические обстоятельства, их вызвавшие, суть проявления сил противобога, вызваны наперекор и вразрез с замыслами Провиденциальных начал и потому не оправданы ничем. Но во всех этих случаях метаисторик верен своему единственному догмату: Ты - благ, и благ Твой промысел. Тёмное и жестокое - не от Тебя.   metahistorical ethics зиждется on absolute trust. In other cases for metahistorian for the sake of what are brought can be slightly opened and than will be paid back such historical, it would seem senseless, victims. In other cases it exceeds capacity of his(its) consciousness. In the third - the essence of display of forces противобога is understood, that the given victims and historical circumstances, their caused, are caused in defiance and counter with plans Провиденциальных of the beginnings and consequently are not justified by anything. But in all these cases iaoaenoi?ee it is true to the unique doctrine: you - the blessings, and the blessings your craft. Dark and severe - not from you.   Итак, на поставленный вопрос следует отвечать без обиняков, сколько бы индивидуальных нравственных сознаний ни оттолкнуло такое высказывание. Да: всемирной задачей двух западных сверхнародов является создание такого уровня цивилизации, на котором объединение земного шара станет реально возможным, и осуществление в большинстве стран некоторой суммы морально-правовых норм, ещё не очень высоких, но дающих возможность возникнуть и возобладать идее, уже не от западных демиургов исходящей и не ими руководимой: идее преобразования государств в братства параллельно с процессом их объединения сперва во всемирную федерацию, а впоследствии - в монолитное человечество, причём различные национальные и культурные уклады будут в нём не механически объединены аппаратом государственного насилия, но спаяны духовностью и высокою этикой. Этот процесс будет возглавлен всё возрастающим контингентом людей, воспитывающих в новых поколениях идеал человека облагороженного образа; однако этот этап находится уже за пределами долженствования западных культур как таковых.   So, it is necessary to answer the put question in plain terms, how many individual moral consciousnesses has pushed away such statement. Yes: the world problem(task) of two western superpeoples is creation of such level of a civilization on which association of globe becomes really possible(probable), and realization in the majority of the countries of some sum of moral - rules of law, yet very high, but giving an opportunity to arise and prevail to idea, any more from western демиургов proceeding and not them руководимой: to idea of transformation of the states in brotherhoods in parallel with process of their association at first in the world federation, and subsequently - in monolithic mankind, and various national and cultural ways in it(him) will be not mechanically incorporated by the device of the state violence, but спаяны spirituality and высокою ethics. This process will be headed all by a growing contingent of people, bringing up in new generations an ideal of the person облагороженного an image; However this stage is already outside obligation of the western cultures as such.   Развиться именно так, чтобы выработать и распространить указанную сумму предварительно необходимых морально-правовых норм оказалась способной только одна Северо-западная культура. Колониальная экспансия произошла ранее, чем они были выработаны; вырабатывались они северо-западными нациями параллельно, синхронически с порабощением и истощением колонизуемых. Только к XX веку принципы эти уяснились и утвердились в северо-западных обществах настолько, чтобы начать своё распространение и вовне; и тогда экспансия военная стала сменяться экспансией социально-правовых идей. Мы не знаем, сколько ещё веков должны были бы народы Востока и Юга пребывать на уровне социально-правового примитива, если бы демократические, гуманистические, социально-экономические понятия не хлынули бы в их сознание из поработившей их и их же теперь освобождающей западной цивилизации. Освобождающей - вопреки собственному колониализму, просто в силу логики вещей; освобождающей не только от её собственного угнетения, но от тысячелетнего феодального хаоса, от гнета древних выдохшихся идей и окостеневших форм жизни и от множества других зол. А ведь это - только начало этапа, действительно всемирного, когда человечество будет пожинать плоды, посеянные на полях всех стран земли этою беспощадно кровавой и высокогуманной цивилизацией.   To be developed so that to develop and distribute the specified sum of preliminary necessary moral - rules of law there was capable only one Northwest culture. Colonial expansion has taken place earlier, than they were produced; they were developed by the northwest nations in parallel, синхронически with enthralment and an exhaustion colonized. Only by XX century principles these were understood and ratified in northwest societies so to begin the distribution and outside; and then expansion military began to be replaced by expansion of social - legal ideas. We do not know, how many even centuries would owe peoples of the East and the South to stay at a level social - legal примитива if democratic, humanistic, social and economic concepts would not rush in their consciousness from enthralled them and them now releasing(exempting) western civilization. Releasing(exempting) - contrary to own colonialism, it is simple by virtue of logic prophetic; Releasing(exempting) not only from its(her) own oppression, but from thousand-year feudal chaos, from oppression of the ancient exhausted ideas and the stiffened forms of life and from set of others it is malicious. And you see it - only began a stage, really world when the mankind will reap the fruits sown on fields of all countries of the ground этою ruthlessly bloody and высокогуманной by civilization.   Разбираемый вопрос представляется мне настолько важным, что я рискну задержать внимание читателя ещё на одном примере, более частном, но не менее сложном. Нас оскорбляет и ужасает злодейское уничтожение испанскими завоевателями царства и культуры Перу. Никаких оправданий для преступлений испанских конкистадоров измыслить невозможно; посмертная судьба каждого из них была, надо полагать, ужасна. Но это - только одна сторона катастрофы, разразившейся в Южной Америке в 1532 году. Другую понять несравненно труднее.   Разбираемый the question is represented to me so important, that I рискну to detain attention of the reader to one example, more private(individual), but not less complex(difficult). Us offends and horrifies rascally destruction by the Spanish conquerors of an empire and culture of Peru. Any justifications for crimes Spanish конкистадоров to invent it is impossible; the posthumous destiny of each of them, probably, was awful. But it - only one party(side) of the accident which have burst in South America in 1532. Another to understand incomparably it is more difficult.   Трудно принять то, что удивительнейшая и своеобразнейшая империя инков (для историка, впрочем, остающаяся только любопытным локальным раритетом) для метаисторического созерцания предстаёт феноменом совершенно другого масштаба, эмбрионом неосуществлённого образования, грандиозного и устрашающего, чреватого срывом необозримых человеческих множеств с предательски скрытой духовной крутизны.   It is difficult to accept that the most surprising and original empire инков (for the historian, however, remaining only a curious local curiosity) for metahistorical contemplation appears as a phenomenon completely other scale, эмбрионом formation(education) unfulfilled, grandiose and frightening, vast human sets fraught with failure with предательски the latent spiritual steepness.   К моменту появления испанцев империя инков уже распространила почти на четвёрть южноамериканского материка тот необычайный духовный, экономический и социально-политический уклад (некоторые исследователи называют его теократическим социализмом), который характеризуется высоким материальным довольством, купленным ценой предельного порабощения личности, ценой потери человеческого Я в беспрекословно повинующейся безликой массе. Страшнее такого строя, доведённого до совершенства, то есть до превращения в дьявольскую машину массовых духовных убийств, нет ничего; мечта Гагтунгра в той мере, в какой она касается человечества, заключается именно в этом. Только масштабы при этом грезятся не национальные, а планетарные, но ведь надо же с чего-нибудь начинать... Если бы держава инков нашла в себе силы для отпора испанцам, для усвоения их технических и военных преимуществ и для дальнейшего самостоятельного развития, как, например, Япония, то через некоторое время человечество стало бы лицом к лицу с тиранией столь централизованной, столь совершенной, столь мощной и неколебимой, что взор теряется в мутных заревах общечеловеческих катаклизмов, не совершившихся именно благодаря испанцам и только им.   To the moment of occurrence of Spaniards the empire инков already has distributed almost to a quarter южноамериканского continent that extraordinary spiritual, economic and sociopolitical way (some researchers name his(its) theocratic socialism) which is characterized by the high material content(prosperity) bought by limiting enthralment of the person, by loss human I in implicitly obeying featureless weight. More terribly such building, lead up to perfection, that is before transformation into the devil machine of mass spiritual murders, there is nothing; dream Гагтунгра in that measure in what she(it) concerns mankind, consists in it. Only scales thus are dreamed not national, but planetary, but you see it is necessary to begin with something.. .. If the power инков has found in itself forces for repulse to Spaniards, for mastering their technical and military advantages and to the further independent development as, for example, Japan a bit later the mankind would become face to face with tyranny so centralized, so accomplished(perfect), so powerful and неколебимой, that the look is lost in muddy заревах the universal cataclysms which have been not made due to Spaniards and only by him(it).   Оправдываются ли этими дальними положительными следствиями те, кто совершал зверства над императором Атахуальпой, надо всеми личностями, составлявшими перуанский народ? Служат ли вообще в оправдание человеку, совершившему зло, косвенные, дальние, непредвиденные им положительные следствия его деяний? - Странная мысль. Конечно, нет! Косвенные, дальние следствия, которых он предвидеть не мог, будь они благими или дурными, не идут совершившему ни в оправдание, ни в осуждение. Оправдывается он или осуждается за совершённое только следствиями ближайшими, находившимися в поле его зрения, и, главное, теми побуждениями, которые им в данном случае руководили. В этом и заключается карма личная.   Whether those who made atrocities above emperor Atahual'poj, are justified by these distant positive consequences(investigations) is necessary all persons making Peruvian people? Whether indirect, distant, positive consequences(investigations) of his(its) acts unforeseen by him(it) serve in general in the justification to the person who has made angrily? - the Strange idea. Certainly, no! Indirect, distant consequences(investigations) which it(he) could not expect, be they good or bad, do not go made neither in the justification, nor in condemnation. It(he) is justified or the main thing, those promptings which in this case supervised over him(it) is condemned for accomplished(perfect) only consequences(investigations) by the nearest, taking place in a field of his(its) sight, and. In it also consists карма personal.   Что же пожинает своими страданиями и смертью человек, падающий жертвой национального бедствия? - Отчасти он всё-таки пожинает этим плоды личной кармы; если же он сам ни в каких злодеяниях не виновен, то он страдает и умирает не в качестве личности, а в качестве члена национального коллектива, и своим страданием и смертью способствует развязыванию этого кармического узла навсегда, В этом заключается карма коллективная, в данном случае - национально-культурно-государственная. Сумма личностей, составлявших перуанский народ во второй четвёрти XVI века и развязавших своей гибелью страшный узел национальной кармы, - освобождается ли эта сумма личностей тем самым для восхождения в иноматериальных мирах и для творения там своей просветлённой метакультурной сферы? - Да, конечно. Такая сфера творится в ряду затомисов; она называется Интиль, и туда поднялись или поднимутся, рано или поздно, все, составлявшие некогда великий народ древнего Перу.   What the person, falling a victim of national disaster reaps the sufferings and death? - Partly it(he) all reaps it fruits personal кармы; if it(he) in any evil deeds is not guilty, it(he) suffers and dies not as the person, and as a member of national collective, both the suffering and death promotes развязыванию it кармического unit for ever, In it consists карма collective, in this case - national - культурно-государственная. The sum of the persons making Peruvian people in the second quarter of XVI century and untied destruction terrible unit national кармы, - whether is released(exempted) this sum of persons thus for an ascention in иноматериальных the worlds and for creation there clarified metaculturesной spheres? - Yes, certainly. Such sphere is created in a number(line) затомисов; she(it) refers to Интиль, and there have risen or will rise, sooner or later, everything making great people of ancient Peru there is.   Подлежит ли в таком случае - не отдельные злодеяния конкистадоров, но суммарный факт уничтожения перуанской империи - некоторой второй этической оценке, такой оценке, которая не снимет с совершивших это зло ни осуждения нашей совести, ни беспощадных кармических следствий в посмертии каждого из них, вплоть до вековых мучений в Укарвайре или Пропулке, но которая даст этому злу относительное оправдание: оправдание не в плане индивидуальной человеческой моральной ответственности, а в плане становления народов и человечества, в плане стези демиургов? - Да, подлежит.   Whether is subject in that case - not separate evil deeds конкистадоров, but the total fact of destruction of the Peruvian empire - to some second ethical estimation, such estimation which will not remove(take off) with made it angrily neither condemnation of our conscience, nor ruthless кармических consequences(investigations) in посмертии each of them, down to century tortures in Укарвайре or Пропулке but which will give this harm the relative justification: the justification not by way of an individual human moral responsibility, and by way of becoming peoples and mankind, by way of a path демиургов? - Yes, is subject.   Именно в такой оценке проявится, в применении к разбираемому случаю, этика метаистории. Это есть как бы второй этический слой, простёртый над привычным для нашего сознания и нашей совести слоем этики чисто гуманистической.   In such estimation it will be shown, in application to разбираемому to a case, ethics metahistory. It is as though the second ethical layer, простёртый above habitual for our consciousness and our conscience a layer of ethics only humanistic.   Обширное отступление это о некоторых принципах метаисторической этики было необходимо для ответа на вопрос, поставленный несколькими страницами ранее.   Extensive deviation it about some principles metahistorical ethics was necessary for the answer to a question put by several pages earlier.   Да, в некоторых случаях метаисторическое созерцание может приводить к относительному оправданию (только в плане общечеловеческого становления, а не в плане индивидуальной кармической ответственности) завоевательных предприятий. И даже к невольному сокрушению о том, что такого-то предприятия не произошло. Примирить это с элементарными нравственными нормами, "ясными как день, и необходимыми как хлеб", - можно, и я показал, как.   Yes, in some cases metahistorical contemplation can result in the relative justification (only by way of universal becoming, instead of by way of individual кармической the responsibility) the aggressive enterprises. And even to involuntary destruction that such enterprise has not taken place. To reconcile it to elementary moral norms, " clear as day, and necessary as bread ", - it is possible, and I have shown, as.   Только теперь можем мы возвратиться к окончательному разъяснению проблемы об отношении второго уицраора к мировому пространству.   Only we now can come back to a final explanation of a problem about the attitude(relation) of the second уицраора to world(global) space.   Итак, почему же всё-таки в плане метаисторическом надо считать ошибкой утрату такой пустынной, далёкой, трудно сохранимой территории, как Русская Америка? И почему неосуществлённому выходу в Индийский океан придается здесь такое значение?   So, why all in the plan metahistorical is necessary to count a mistake loss such deserted, far, it is difficult сохранимой for territory, how Russian America? And why to Indian ocean such value is attached to a unfulfilled output(exit) here?   Но ведь уже было упомянуто дважды об эпохальной задаче, поставленной перед российской государственностью: заполнение пространства между всеми культурами, ныне существующими. Заполнение - значит теснейшее соприкосновение со всеми ними, совместный обмен духовных излучений и, следовательно, не только внешнее сближение, но и взаимное духовное обогащение.   But you see already it was mentioned twice about the epoch-making problem(task) put before the Russian statehood: filling of space between all cultures nowadays existing. Filling - means теснейшее contact with all them, a joint exchange of spiritual radiations and, hence, not only external rapproachement, but also mutual spiritual enrichment.   Упорное, ни перед какими затратами не останавливающееся, ускоренными темпами идущее освоение Русской Америки не могло бы не повлечь за собой возникновение теснейших, огромной важности культурных узлов между Россией и восходящей, одарённой огромными потенциями молодой культурой Соединённых Штатов. Весьма возможно, что Русская Америка, обогащённая открытием золота в её недрах и пользуясь выгодами своей удалённости от метрополии, отделилась бы и образовала как бы вторую Россию, несравненно меньшую, но передовую, предприимчивую и, главное, демократическую. Обратное культурно-идеологическое воздействие её на самодержавную метрополию активизировало бы силы освободительного движения в империи, придало бы ему совсем иную окраску, и к середине XX столетия, вместо изнемогания под тиранической властью третьего Жругра, русские достигли бы уже более гармонического строя и более нравственного, мягкого и справедливого уклада жизни.   Persistent, before any expenses not stopping, the accelerated rates going development of Russian America could cause occurrence теснейших, huge importance of cultural units between Russia and the ascending, gifted huge potentialities young culture of the United States. It is rather possible, that Russian America enriched with opening of gold in its(her) bowels and using benefits of the remoteness from mother country, it would be separated and has formed as though the second Russia, incomparably smaller, but advanced, enterprising and, the main thing, democratic. Return cultural - ideological its(her) influence on autocratic mother country would make active forces of emancipating movement in empire, would give to it(him) absolutely other colouring, and to middle of XX century, instead of изнемогания under tyrannical authority of the third Жругра, Russian would reach(achieve) already more harmonious building and more moral, soft and fair way of life.   Выход на Индийский океан, в соприкосновение с арабо-мусульманской культурой не на её захолустных окраинах, какими сделались Средняя Азия и Азербайджан, а у подлинных очагов этой культуры и, что ещё гораздо важнее, в непосредственное соседство с неисчерпаемыми духовными богатствами высокоразвитых культур индийской и индо-малайской - всё это привело бы неизбежно к установлению сперва торговых, а потом и тесных культурных связей со всеми странами индоокеанского бассейна. Близкое ознакомление с накопленными и созидающимися ценностями этих культур, со всем разнообразием и яркостью их психологических, социальных, религиозных, художественных обликов, с историческим и духовным опытом, который хранит каждая из них в своей литературе и быте, философии и религии, искусстве и нравственности, - всё это так раздвинуло бы горизонт мыслящих слоёв российского сверхнарода, что от его континентального полуевропейского провинциализма не осталось бы и следа. Двести лет продолжалось у нас культурное паломничество на Запад. Оно было необходимо, неизбежно, глубоко осмысленно и оправданно. Но исключительность этой обращённости русского взора на Западную Европу лишила русских возможности сопоставлять облики и ценности различных равновеликих культур; плоскостность и утилитаризм новейшей европейской цивилизации были восприняты широкими слоями как своего рода жизненная философия, как мироотношение, и удручающие последствия этого весьма далеки от своего изживания до сих пор. Культурное паломничество на Восток, к тысячелетним очагам духовности, ослабило бы воздействие этой клингзоровской стороны западного духа, уравновесило бы его тем идеализмом и той необходимой созерцательностью, без которых народная энергия оказывается обращённой на достижение только материальных благ, а ум - на постижение только рассудочно очевидных истин. Русские умеют хорошо ассимилировать. В ассимилированные же формы они вливают новое содержание; в итоге возникают совершенно своеобразные создания культуры и цивилизации. Примеров множество. Вспомним хотя бы о русской литературе, которой мы по праву гордимся, одной из глубочайших литератур: ведь жанры, в которых она жила и живёт, заимствованы с Запада. Мало того: именно лишь после их ассимиляции родилась великая русская литература. Если же свершилось бы то, о чём я говорю, русская литература обогатилась бы новыми темами, жанрами, приёмами, сюжетами, и они оказались бы адекватны идеям и образам тех шедевров, которые в действительности так и остались невоплощёнными ни в чём. Русское изобразительное искусство обогатилось бы новыми способами видеть мир, оно не застряло бы на целых сто лет на реалистическом примитиве передвижников, а засверкало бы такими красками, композициями, чувствами и сюжетами, какие сейчас и представить невозможно. Русская архитектура, надолго истощившаяся после заимствованного с Запада, но по-своему претворённого классицизма, получила бы такой приток идей из неисчерпаемых сокровищ зодчества Востока, что вторую половину XIX и, наверное, всё XX столетие пришлось бы рассматривать не как период её глубокого упадка, а как её золотой век. - Россия (пора уже это признать) не создала философии. Тип философии, выработанный античностью и Западом, оказался неадекватным глубинным потребностям русской обобщающей мысли и почти ничем её не оплодотворил. Так ли было бы, если бы перед широкими интеллигентными слоями предстали сто лет назад во весь рост философемы и мифологемы Востока? - Консервативный провинциализм русского православия не был ни поколеблен, ни освежен вторжением европеизма. Но остался ли бы он столь аморфным и косным, если бы с Востока и Юга хлынул поток идей, выработанных тысячелетиями духовной жизни в этой колыбели всех религий, в Азии?   The output(exit) to Indian ocean, in contact with арабо-Muslim culture not on its(her) remote surburbs what Central Asia and Azerbaijan have become, and at the original centers of this culture and, that is still much more important, in an immediate vicinity with inexhaustible spiritual riches of advanced cultures Indian and индо-malayan - all this would result inevitably in an establishment at first trading, and then and close cultural communications(connections) with all countries индоокеанского pool. Close acquaintance with the saved up and created values of these cultures, with all variety and brightness of their psychological, social, religious, art shapes, with historical and spiritual experience which is stored(kept) by each of them in the literature and a life, philosophy and religion, art and morals, - all this so would move apart horizon of conceiving layers of Russian superpeople, that from his(its) continental полуевропейского provincialism would not remain also a trace. Two hundred years the cultural pilgrimage to the West proceeded at us. It was necessary, inevitably, deeply intelligently and is justified. But exclusiveness of this обращённости Russian look to the Western Europe has deprived Russian with an opportunity to compare shapes and values of various equal cultures; planeness and утилитаризм the newest western civilization were perceived(recognized) by wide layers as some kind of vital philosophy as мироотношение, and depressing consequences of it are rather far from the изживания till now. The cultural pilgrimage to the East, to the thousand-year centers of spirituality, would weaken influence of this клингзоровской the parties(sides) of the western spirit, would counterbalance his(its) that idealism and that necessary contemplation without which national energy appears inverted on achievement only material benefits, and mind(wit) - on comprehension only rationally obvious trues. Russian are able to assimilate well. In assimilated forms they pour in the new maintenance(contents); In a result there are completely original creations of culture and a civilization. Examples set. We shall recollect even the Russian literature of which we under the right are proud, one of the deepest literatures: you see genres in which she(it) lived and lives, are borrowed from the West. Besides: only after their assimilation the great Russian literature was born. If about what I speak would come to pass, the Russian literature would be enriched with new themes, genres, receptions, plots, and they would appear are adequate to ideas and images of those masterpieces which actually and have remained unembodied in anything. Russian fine arts would be enriched with new ways to see the world, it would not get stuck for the whole hundred years on realistic примитиве передвижников, and would begin to sparkle such paints, compositions, feelings and plots what now and to present it is impossible. Russian architecture, for a long time истощившаяся after borrowed with the West, but in own way realized classicism, would receive such inflow of ideas from inexhaustible treasures of architecture of the East, that second half XIX and, probably, all XX century should be considered(examined) not as the period of its(her) deep decline, and as its(her) Golden Age. - Russia (already it is time to recognize it) has not created philosophy. The type of philosophy produced by antiquity and the West, appeared to inadequate deep needs(requirements) of Russian generalizing idea and almost anything her(it) has not impregnated. Whether so was, if hundred years have appeared at wide intelligent layers back in all growth философемы and мифологемы the East? - Conservative provincialism of Russian orthodoxy was not neither поколеблен, nor освежен intrusion европеизма. But whether there was it(he) so amorphous and inert if from the East and the South the stream of the ideas produced on millenia of spiritual life in this cradle of all religions has rushed, in Asia?   Главное же: сверхнароду российскому предстоит рано или поздно стать во главе созидания интеррелигии и интеркультуры. Возможно, что в дальнейшем ведущие роли в этом процессе перейдут к другим народам, но задача закладывания основ ляжет, по-видимому, именно на его плечи. Такому народу больше, чем какому-нибудь другому, необходимо не только знание, но и душевное понимание чужих психологий, умение синтетически претворять и любить другие умственные уклады, культурные облики, жизненные идеалы, иные расовые и национальные выражения духа. Что же могло бы сильнее способствовать этому, как не взаимопроникновение, дружеское, и, конечно, не единиц, а именно широких слоёв, с историческими реальностями других культур? Что иное могло бы так уберечь от навязывания другим народам именно своего и только своего социально-политического строя, именно у нас господствующего в данный момент мировоззрения?.. - В нашей истории должно было быть, но, к великому горю нашему и всего мира, не совершилось культурное паломничество на Восток и Юг.   The main thing: superpeople Russian sooner or later should become in the chapter of creation интеррелигии and интеркультуры. It is possible, that further the leading parts in this process will proceed(pass) to other peoples, but the problem(task) закладывания bases will lie, apparently, on his(its) shoulders. Such people has more, than to any another, it is necessary not only knowledge, but also emotional understanding of another's psychologies, skill синтетически to realize and love other intellectual ways, cultural shapes, vital ideals, other racial and national expressions of spirit. What could promote this, how not взаимопроникновение, friendly, and, certainly, not units, namely wide layers, with historical realities of other cultures more strongly? What other could so save from imposing to other peoples of the and only sociopolitical building, at us outlook prevailing at present?.. . - In our history should be, but, to great I burn to ours and all world, the cultural pilgrimage to the East and the South was not made.   Пока мы не освободимся от нашей национально-культурной спеси, пока не перестанем чувствовать так, как если бы Россия и в самом деле была лучшей страной на свете, - до тех пор из нашего огромного массива не получится ничего, кроме деспотической угрозы для человечества.   While we shall not be released of our national - cultural arrogance, yet we shall not cease to feel how if Russia and really was the best country on light, - until then from our huge file will fail anything, except for despotic threat for mankind.   Возможно, некоторых из читающих мои аргументы не убедили, и они остались при своём недоумении относительно того, как же можно сожалеть о том, что российская экспансия не направилась полтораста лет назад в сторону Ирана. Разве не сводятся мои аргументы к перечислению выгод, которые получила бы от этой экспансии Россия, а интересы Ирана совершенно не принимаются в расчёт?   Probably, some of reading my arguments have not convinced, and they have remained at the bewilderment how it is possible to regret that the Russian expansion was not directed полтораста years back aside Iran. Unless my arguments to transfer of benefits which would be received from this expansion with Russia are not reduced, and interests of Iran are not taken into consideration at all?   Нет. Аргументы мои сводятся совсем к другому. Они сводятся к перечислению тех преимуществ, какие приобрел бы в случае этой экспансии российский сверхнарод не сам по себе и не сам для себя, а в качестве носителя совершенно определённой всемирной миссии. Сами по себе народы России просуществовали эти полтораста лет без присоединения Ирана, не погибнув и не захирев. И если бы моим ходом мыслей руководил национальный эгоизм, они были бы выражены где угодно, но только не на страницах "Розы Мира". Те изменения в российской культуре,страняет над миром Россия в середине и к концу XX столетия. Распространяемое ею было бы иным: более широким, свободным и гуманным, более терпимым, ласковым и добрым, более духовным. А в этом заинтересованы все народы мира, и народ иранский не меньше других. Исторические же потери, которые понес бы этот народ в случае завоевания Ирана русскими полтораста лет назад, вряд ли сделали бы его более несчастным, чем он был эти полтораста лет под владычеством своих шахов, и уж во всяком случае не более несчастным, чем была Средняя Азия после присоединения её к России.   No. Arguments mine are reduced absolutely to another. They are reduced to transfer of those advantages what would get in case of this expansion the Russian superpeople not in itself and not for itself, and as the carrier of completely certain world mission. In themselves peoples of Russia have existed these полтораста years without connection of Iran, not having been lost and not having decayed. And if over my train of thought national egoism supervised, they would be expressed anywhere, but only not on pages of " the Rose of the World ". Those changes in the Russian culture, страняет above the world Russia in middle and by the end of XX century. Distributed by her(it) would be other: wider, free and humane, more tolerant, tender and kind, more spiritual. And all nations of the world, and people are interested in it Iranian is not less others. Historical losses which would be incurred(carried) with this people in case of a gain of Iran Russian полтораста years back, hardly would make his(its) more unfortunate, than it(he) was these полтораста years under sovereignty of the checks, and anyway no more unfortunate, than there was a Central Asia after its(her) connection to Russia.   Но ведь выхода в Индийский океан - скажут - не произошло. Зачем же такая тирада о том, что упущено?   But you see an output(exit) to Indian ocean - will tell - has not taken place. What for such tirade what is missed?   А затем, что мы, во-первых, разбираем вопрос о втором уицраоре России, о его отношении к мировому пространству и о том, в чём он был прав и в чём неправ. А во-вторых, как это всякому известно, мы учимся именно на ошибках и упущениях прошлого. Осознав, наконец, что именно мы упустили, как исказили и утяжелили этим свой исторический путь и как затруднили осуществление миссии сверхнарода, мы в новых условиях, в другую эпоху можем постараться нагнать упущенное. Под этим я разумею, конечно, не какие-либо попытки вернуть себе Русскую Америку или захватить Иран: ныне и Россия, и весь мир проходят уже совершенно иной этап, и всякому ясно, что в современных условиях подобные замыслы были бы только смешным и вредным анахронизмом, напоминая того чудака, который плясал на похоронах лишь потому, что упустил это сделать на свадьбе. Я разумею совсем иное: воспитывание в себе, в нашей нации, в её широчайших кругах именно такого отношения к другим культурам, другим психологиям, укладам, мировоззрениям, отношения дружественного и чуткого, исполненного понимания, интереса, терпимости и любви; такого отношения, сутью которого является устремление духовно обогащаться самому, духовно обогащая всех.   And in order that we, first, assort a question on the second уицраоре Russia, about his(its) attitude(relation) to world(global) space and about in what it(he) was right and in what it is wrong. And second, as it is to everyone it is known, we study on mistakes and omissions of the past. Having realized, at last, what exactly we have missed, as have deformed and have weighted it the historical way and as have complicated realization of mission of superpeople, we in new conditions, in other epoch can try to overtake missed. Under it I разумею, certainly, not any attempts to return to Russian America or to grasp Iran: nowadays both Russia, and all world pass already completely other stage, and to everyone is clear, that in modern conditions similar plans would be only a ridiculous and harmful anachronism, reminding that odd fellow who danced on funeral only because has missed it to make on wedding. I разумею absolutely other: воспитывание in itself, in our nation, in its(her) broadest circles of such attitude(relation) to other cultures, other psychologies, ways, outlooks, attitudes(relations) of the friendly and sensitive, executed understanding, interest, tolerance and love; such attitude(relation) which essence is the aspiration spiritually to be enriched itself, spiritually enriching with all.   Итак, второй уицраор, временами почти задыхавшийся от мечты о своём физическом, то есть военном могуществе, не только не сумел стать в уровень всемирных задач сверхнарода (на этот уровень не может стать ни один уицраор вследствие своей демонической природы), не только не насытил идею внешнего могущества каким-либо содержанием, но он не оказался на уровне тех эпохальных задач, какие ставились перед государственностью империи. Он остался глубоко провинциальным. Ибо всякий национализм, если понимать под этим словом предпочтение своей нации всем остальным и преследование её интересов за счёт остальных наций, есть не что иное, как провинциализм, возведённый в принцип и исповедуемый как мировоззрение.   So, the second уицраор, from time to time almost задыхавшийся from dream about physical, that is military power, not only has failed to begin in a level of the world problems(tasks) of superpeople (on this level there can not be no уицраор owing to the demonic nature), not only has not sated idea of external power with any maintenance(contents), but it(he) did not appear at a level of those epoch-making problems(tasks) what were put before statehood of empire. It(he) has remained deeply provincial. For any nationalism if to understand as this word preference of the nation all rest and prosecution of its(her) interests due to other nations, there is not that other, as the provincialism erected in a principle and professed as outlook.   Так доказал второй уицраор свою несостоятельность по отношению к внешнему пространству. Как же справился он со своей задачей по отношению к пространству внутреннему?   So has proved the second уицраор the inconsistency in relation to external space. How it(he) has consulted(coped) with the problem(task) in relation to space internal? Приветствуется помощь в переводе даже небольших отрывков "Розы мира" на английский, немецкий, французский, итальянский или любой другой язык J

Книга VIII. Глава IV | Содержание | Книга IX. Глава II